Читаем Древний мир полностью

Южнее и восточнее располагалось сердце полуострова, огромное континентальное плато Декан. Его разнообразные земли, от густых лесов до суровых неплодородных степей и долин, граничили на востоке и западе с высокими холмами, известными под названием Гхамты, а на севере – с горной цепью Виндхья. Более чем где бы то ни было еще живущие в этих областях должны были бороться с непредсказуемыми муссонными ветрами – холодными и сухими зимой и влажными, знойными и душными летом, – определявшими весь строй и ритм их жизни. Более здоровый и целебный, но тоже очень жаркий климат встречал тех, кто продолжал свой путь на юг, к нижним долинам на побережье Индийского океана, где слоны бродили по лесам тиковых и сандаловых деревьев, а рыба кишела в прибрежных водах пальмовых пляжей.

До самого последнего времени очень мало было известно о происхождении и жизни древних людей, которые жили на этой протяженной территории. Однако после раскопок в Мохенджо-Даро и Хараппе в 20-х годах XX века археологи Пакистана и Индии нашли более 1000 мест с прекрасно спланированными городами, выстроенными из обожженного кирпича, с похожими по стилю гончарными изделиями и изысканными резными печатями. Все это подтверждало существование неизвестной ранее цивилизации, называемой ныне цивилизацией Инда, или Хараппы.

Развалины этих древних поселений разбросаны по территории около 770 ООО квадратных километров, то есть в два раза большей, чем площадь древнего Шумера. Ни одна другая цивилизация бронзового века не распространялась на такие колоссальные пространства. В период расцвета, в конце III тысячелетия до н. э., плотность городов и селений Хараппы увеличивалась от Западной Индии вблизи реки Нармада на краю плато Декан на север через пакистанские области Синд и Западный Пенджаб и на восток через Индо-Гангскую долину к месту, где сейчас находится Дели. Другие селения, сконцентрированные в основном вдоль побережья Аравийского моря, протянулись на запад от дельты Инда к границе с Ираном; несколько изолированных поселений были найдены даже в Белуджистане и Афганистане.

Когда европейцы еще жили в деревнях, а Стоунхендж только строился, хараппцы уже имели одну из самых совершенных систем городского водоснабжения и канализации. В Мохенджо-Даро сеть колодцев обеспечивала его жителей источниками свежей воды на всей территории города. Купальни были практически в каждом доме, а иногда там были и туалеты. Грязная вода текла по разветвленной системе сточных каналов. Так называемая Большая купальня, огромный осевший кирпичный резервуар внутри гигантского строения, была настоящим чудом своего времени. Этот комплекс был расположен в самом центре городского общественного центра и имел глубокий бассейн, заполненный водой.

Используя воду так широко, хараппцы могли быть одним из первых народов, которые, по словам археолога М. Янсена, относились к воде «не только как к предмету первой необходимости, но и как к предмету роскоши, расходуя ее порой даже с расточительностью». Янсен, руководитель немецкого исследовательского проекта «Мохенджо-Даро», описывал руины города с 1979 года. В связи с запретом раскопок он и его команда использовали мягкие, неразрушающие методы исследования, такие как аэрофотосъемка и изучение архивных фотографий раскопок. К сожалению, оказалось, что многие части руин после раскопок разрушились, оставшись только на фотографиях.

Очевидно, ненадежный Инд, часто меняющий свое русло, заставил хараппцев создать источники воды в самом городе. Они вырыли более 600 цилиндрических колодцев в Мохенджо-Даро. Эти колодцы, новаторские и по форме, и по конструкции, были спроектированы так, чтобы быть способными выдерживать глубокие горизонтальные напряжения. Мастера также разработали для стенок колодца кирпич особой формы, суживающийся к концу.

Так же тщательно инженеры сооружали кирпичные платформы для купален. Они возводили пол с наклоном для лучшего дренажа, часто шлифовали края кирпичей для их лучшей подгонки друг к другу, а платформы заделывали в углах комнат. Платформы и туалеты устанавливались напротив внешних стен, там, где вода и отбросы могли стекать вниз в спускной желоб, попадая в городскую очистительную систему. Другие желоба служили для сброса домашних отходов в уличные мусорные контейнеры. Несомненно, для поддержания всей этой системы в рабочем состоянии требовались огромные усилия. Так, необходимо было регулярно вычищать помойные ямы, промывать каналы водой, чтобы не дать жителям задохнуться от запахов, распространявшихся от их впечатляющей очистной системы.