Читаем Древний Марс полностью

Ну и ладно, что до меня – я каждый раз с трудом сдерживаюсь, проезжая мимо, чтобы не запустить камнем в золочёные стёкла окон. Десятиэтажный памятник всем тем глупостям, которые люди успели сотворить, прибыв сюда. И если я, родившись и выросши на Марсе, так думал, то можете себе представить, что могли думать о нём шатаны… если оказывались в окрестностях, откуда могли наблюдать это строение.

Когда мы подкатили к главному входу в отель, распознать реакцию доктора аль-База было непросто. Я уже начал привыкать, что обычно его лицо хранило стоическое спокойствие. Но пока носильщик отеля разгружал наш багаж, профессор заприметил фигуру зазывалы у входа в казино. Тот был смуглокож, больше двух метров ростом и облачён в бурнус аборигена, у пояса – сабля в ножнах.

Доктор не сводил с него глаз.

– Но ведь это не марсианин?

– Нет, если только «Синие дьяволы» не взяли к себе центровым марсианина. – Заметив удивлённо поднятую бровь профессора, я пояснил: – Это Тито Джонс, бывшая звезда баскетбольной команды Дьюкского университета… – Я покачал головой. – Бедняга. Он и представления не имел, зачем им понадобился, пока его этак не вырядили.

Доктор аль-Баз тут же потерял к нему интерес.

– Если бы он оказался марсианином, это намного облегчило бы задачу.

– Тут, да и в окрестностях, застать их практически невозможно, – сказал я, следуя к вращающимся дверям за носильщиком. – Кстати… мы их тут марсианами не называем. Принято называть аборигенами.

– Буду иметь в виду. А как мар… аборигены сами себя называют?

– Шатанами, что на их языке означает «люди», – и прежде, чем он успел задать следующий очевидный вопрос, добавил: – А мы для них – нашатаны, то есть – не люди. Но это только когда они хотят проявить вежливость. А так – по-разному называют, по большей части нелицеприятно.

Профессор кивнул и некоторое время шёл молча.

Хотя Аризонский университет не раскошелился на оплату билета на марсианский лайнер аспиранту, на двухкомнатный люкс они не поскупились. После того как носильщик разгрузил весь багаж и удалился, профессор объяснил, что большая гостиная с баром понадобится ему для развёртывания походной лаборатории. Но распаковываться сразу же не стал, теперь он был готов отправиться где-нибудь выпить, как я ему и обещал. Мы всё оставили в номере как есть и спустились на лифте на первый этаж.

Бар в этой гостинице был расположен прямо в казино, но мне не хотелось наблюдать бармена, выряженного барсумским полководцем, а официанток – принцессами Гелиума. Нигде, кроме «Джона Картера», на Марсе так не одеваются, вернее, так не раздеваются, даже в разгар лета, потому что никому в здравом рассудке не придёт в голову мёрзнуть на ветру. Поэтому мы снова сели в джип, и я повёз профессора в ту часть города, куда туристы почти не захаживают.

В нескольких кварталах от моего жилища есть одно неплохое местечко. Время было ещё раннее, публики немного. Полумрак и тишина располагали к беседе. Едва мы сели за дальний столик, знакомый владелец бара сразу принёс нам с профессором бадейку эля.

Я налил профессору пива в бокал и предупредил:

– Не налегайте сразу. Пока не акклиматизируетесь, может сильно ударить в голову.

– Последую вашему совету. – Аль-Баз пригубил и улыбнулся. – Неплохо. Даже лучше, чем я ожидал. Местное?

– Янтарное из Хеллас-сити. А вы думали, мы его с самой Земли импортируем? – Но стоило обсудить куда более насущные вещи, поэтому я перевёл разговор: – Так зачем вам нужна эта кровь? Связавшись со мной, вы упомянули только, что вам нужен проводник для того, чтобы попасть в поселение аборигенов.

Некоторое время доктор аль-Баз ничего не отвечал, перекатывая бокал в пальцах, и наконец признался:

– Боялся получить отказ, скажи я всю правду. А вас мне сильно рекомендовали. Как я понимаю, вы сами родились на Марсе, а родители были из первопоселенцев.

– Удивлён вашей осведомлённостью. Верно, говорили с кем-то из прежних клиентов.

– Помните Иэна Хорнера? Антрополога из Кембриджского университета? – Такого типа не забудешь. Доктор Хорнер нанял меня проводником, но, если верить каждому его заявлению, он знал о Марсе куда больше моего. Но, оставив своё мнение при себе, я только кивнул. – Мы с ним приятели, – продолжил доктор аль-Баз, – ну или, если хотите, коллеги.

– Значит, вы тоже антрополог?

– Нет, – он отхлебнул пива. – Биолог-исследователь… точнее – астробиолог. Изучаю внеземные формы жизни. Пока мои исследования были связаны почти исключительно с Венерой, на Марсе я впервые. Ничуть не похоже на Венеру. Покрывающий там всю планету океан весьма интересен, но…

– Профессор, не хочу показаться невежливым, но не лучше ли перейти прямо к делу и объяснить, зачем вам нужна кровь м… – чёрт, едва не вырвалось, – аборигена?

Откинувшись на стуле, доктор аль-Баз сложил пальцы домиком.

– Мистер Рэмзи…

– Джим.

– Джим, знакомы ли вы с теорией панспермии? Согласно которой жизнь на Земле может иметь инопланетное происхождение, то есть могла быть занесена откуда-то из космоса?

– Нет, не слыхал… однако догадываюсь, что под «откуда-то» вы имеете в виду отсюда.