Авторы вестернов продолжают писать о Диком Западе, на деле никогда не существовавшем в таком виде, ибо «реалистические вестерны» о фермерах, а не о метких стрелках расходятся не ахти как хорошо. Детективщики продолжают создавать серии о частных сыщиках, успешно раскрывающих таинственные преступления и ловящих серийных убийц, в то время как настоящие следователи большую часть времени просиживают за столом, разбирая фиктивные иски к страховым компаниям, и выслеживают неверных супругов по дешёвым мотелям, чтобы раздобыть фотодоказательства для бракоразводного процесса. Авторы исторических романов повествуют о давних временах и далёких странах, от которых не осталось почти никаких свидетельств, а действие фэнтезийных романов и вовсе происходит в абсолютно вымышленных краях. Поскольку, по справедливому замечанию такого признанного столпа фантастики, как Джон Кэмпбелл-младший, научная фантастика есть одна из разновидностей вымысла.

И пусть пуристы от научной фантастики и прочие несгибаемые правилолюбы сколько хотят отказывают таким историям в праве быть «истинной научной фантастикой». Отнесите их к «космической опере», «космофэнтези», «ретро-фантастике», «фэнтезюшке» – да к чему хотите. Для меня это – рассказы и, как все рассказываемые истории, коренятся в воображении. И, если подумать, фантазия всегда увлекательнее «реальности».

«Маринер» не обнаружил Древнего Марса. Но вам это под силу.

Просто переверните страницу.

Аллен М. Стил

Со времени первой продажи журналу «Азимовз сайнс фикшн» в 1988 году Стил бесперебойно снабжал его своими рассказами, так же как и другие ведущие американские издания – «Эналог», «Мэгезин ов фэнтези энд сайнс фикшн» и «Сайнс фикшн эйдж». В 1990-м увидел свет его первый роман, сразу обративший на себя внимание критиков и признанный по опросу «Локуса» лучшим первым романом года – «Схождение с орбиты» («Orbital Decay»), а вскоре с лёгкой руки самого Грегори Бенфорда его стали сравнивать уже с Хайнлайном периода журнального Золотого века. Среди прочих книг Стила «Космос, округ Кларк», «Посадка на Луну», «Лабиринт ночи», «Хронокосмос», цикл о Койоте и многие другие[2]. А рассказы составили пять сборников: «Rude Astronauts», «All-American Alien Boy», «Sex and Violence in Zero-G», «American Beauty», «The Last Science Fiction Writer». Самые последние книги – новый роман из серии о Койоте «Заклятие» (Hex) и нацеленный на подростковую аудиторию роман «Apollo’s Outcasts». Ряд рассказов и повестей отмечены премиями: три Хьюго – за «Смерть капитана Фьючера» в 1996-м, за «Куда мудрец боится и ступить» в 1998-м и за «Императора Марса» в 2011-м, а в 2013-м добавилась премия Роберта Хайнлайна.

Аллан Стил родился в Нэшвиле, штат Теннесси, работал во многих газетах и журналах, где освещал новости науки и деловую тематику, но теперь полностью сосредоточился на писательстве, живя с женой Линдой в Уотли, штат Массачусетс.

Он переносит нас на Марс, совсем не похожий на тот, что нарисован в премированной Хьюго повести, – на Древний Марс, в марсианские пустоши, где очередная миссия героя грозит поставить две планеты на грань всеобщей войны.

Аллен М. Стил

Марсианская кровь

Омар аль-Баз был самым опасным человеком на Марсе, но когда я впервые с ним встретился в космопорте Рио Зефирия, его выворачивало.

Подобное зрелище приходится наблюдать вовсе не редко. Прилетающие сюда не всегда поначалу осознают, насколько атмосфера разрежена. Холод тоже их застаёт врасплох, но атмосферное давление, говорят, не выше, чем в Гималаях. И если их не начинало рвать ещё во время перелёта на челноке с Деймоса, то скручивало на пандусе от недостатка кислорода и головной боли как при высотной болезни.

Конечно, я не мог быть уверен, что согнувшийся пополам на пандусе пожилой мужчина именно доктор аль-Баз, но других пассажиров ближневосточной наружности на рейсе не было. Однако помочь ему я ничем не мог, поэтому терпеливо ждал на внешней стороне огороженной цепочкой зоны безопасности. Стюардесса поспешила ему на подмогу, но доктор аль-Баз жестом остановил её, показывая, что не нуждается в помощи. Он выпрямился, достал платок из кармана пальто, вытер рот и подобрал с пола ручку чемодана на колёсиках, которую выпустил, когда его скрючило. Приятно видеть, что он не совсем беспомощен.

Он вышел в зону прибытия одним из последних. Остановился у ограждения, осмотрелся и заметил у меня в руках картонку с его именем. Облегчённо улыбнулся и направился ко мне.

– Да, я ваш проводник. Зовите меня Джимом. – Не испытывая желания пожимать руку, которой он недавно только вытирал рот, извергнувший содержимое желудка на гладкий бетон пандуса, я наклонился, чтобы подхватить ручку его чемодана.

– Я сам, спасибо, – сказал доктор, не дав мне осуществить моё намерение. – Но я буду весьма признателен, если вы позаботитесь об остальном моём багаже.

– Конечно, без проблем.