Читаем Древний Марс полностью

Грозы. Маартин нахмурился. Папе явно было очень не по себе, и доктор Абрам снова похлопывал его по плечу, утешая. Хорхе говорил про залежь. Когда рудокопы взорвали скальный уступ над поселком Терезы, в лавине из камней и пыли было и множество жемчужин? А он пролежал, погребенный под обвалом целые сутки. По крайней мере, так ему рассказывал папа. Так долго им пришлось его откапывать. Значит, он спал среди жемчужин, касался их? Гроза?

Двое с пурпурными цветами в руках остановились, пересекая площадь и отрицательно взмахнули пальцами в его сторону. Не так. Тот, что повыше, быстро-быстро зашевелил пальцами, выразительно взмахнул ими. Изящным движением изобразил улыбку.

«Мы тебя исправили».

«Теперь ты стал цельным. Ты был поврежден. Несовершенен». Движениями пальцев они передали в его сторону улыбку, успокоение и одобрение, и пошли дальше своим путем, едва касаясь лёгкими ступнями полированных изразцов.

«Постойте, – Маартин замахал им обеими руками. Они остановились, оглянулись. – Исправьте рудокопов! Исправьте их!» Он был так настойчив, что пальцы сплелись воедино, и оба марсианина согнули ладони, демонстрируя, что не одобряют подобного тона. Но потом расслабили пальцы, сложив их в длинную дугу понимания. Все еще несовершенен. Быстрым движением пальцев они словно пожали плечами и пошли дальше. Маартин дернулся, когда на его руки легли руки отца.

– Спокойнее, сынок, – глаза папы были полны боли. – Попробуй переплетать пальцы, когда они начинают делать такие штуки.

«Ты не понимаешь». Пальцы Маартина извивались, хотя отец крепко их сжимал.

– Им… это… – он заставил себя выдохнуть такие неуклюжие теперь слова. – Не… – пальцы мальчика резко дергались в руках отца, – важно.

– Кому не важно? – улыбка папы казалось натянутой. – Рудокопам, Маартин? Это не те плохие люди, которые… которые причинили тебе боль.

«Хочу, чтобы они и тебя сделали цельным». Пальцы продолжали сопротивляться. «Хочу, чтобы ты увидел. Мы здесь не одни. Она делит с нами то, что мы чувствуем. Мы просто не видим».

Маартин начал ежедневно приходить в садовые купола, пропалывая там все грядки. А разбили эти грядки прямо на чудесной площади – изысканном пространстве свободной формы, выложенном бледно-голубыми и светло-зелеными восьмиугольниками, на которых искрились хрустальные песчинки. Два фонтана журчали водяной музыкой, а из стройных черных труб, поднимавшихся над ниспадавшей водой, лился голубой и розовый туман. Иногда кто-то на площади останавливался, чтобы поговорить с ним. Он узнавал их по особому ощущению: Нежная-милая-радостная или Строгий-задумчивый – когда он дал им человеческие имена, но теперь не мог их припомнить. А еще был Жёсткий-резкий-настороженный. Говорил он редко. И много думал о рудокопах. Это Маартин знал точно. Жёсткий-резкий-настороженный иногда касался Маартина. Хотя «касался» не совсем точное слово, они же не могли на самом деле дотронуться друг до друга, как трогают растение, землю или камень. Но иногда он клал руку на Маартина, и она… проходила внутрь мальчика.

Маартину не слишком нравилось это ощущение. Больно не было, но казалось… неправильным. Как будто в его теле что-то застряло, что-то, чего там быть не должно. Когда его «касались» другие, то просто проводили руками по его телу, как сделал бы любой из людей, вот только он не чувствовал этих прикосновений. Когда Маартин сам пытался их коснуться, то заметил, что они ускользают в сторону, если он позволяет своей руке пройти внутрь них. Поэтому он больше так не делал.

Только Жёсткий-резкий-настороженный вводил свою руку внутрь Маартина, причем Маартин ни разу не видел, чтобы он поступал так же с кем-либо из марсиан.

Жители поселка в целом оставили его в покое, хотя Сиул Ку, которая тоже часто полола грядки, иногда с ним разговаривала. Но даже она переняла манеру говорить медленнее, чем надо, и выбирать простые слова, как для малышей. Поэтому он не особенно старался ей отвечать, продолжал сосредоточенно обрабатывать пальцами землю. В тот вечер, когда в садовый купол пришел Хорхе, её там не было.

Казалось, он постарел лет на десять. Маартин поднялся, встал на колени, а его пальцы пытались спросить, что случилось, разбрасывая кусочки земли, падавшие ему на ноги.

– Что они такое? – Хорхе сел на корточки, чтобы посмотреть ему в лицо. – Что такое люди, которых ты видишь, если они не призраки?

Пальцы Маартина затанцевали, объясняя. Он покачал головой. На ощупь подыскал слова. Находить их становилось все труднее и труднее:

– Они… и есть… жемчужины.

Нет, не так.

– Как… как… – Маартин думал изо всех сил, перебирая в голове все земные вещи, которые в свое время выучил. – Проекция? Компьютерная память? Они… живут… вечно. Пока солнце… не поглотит планету.