Читаем Древний Марс полностью

Не в силах говорить, Кидд кивнул. Не будь невесомости, он бы рухнул в отчаянии прямо на палубу.

Секстон немедленно достал подзорную трубу и уставился в нее так напряженно, будто собирался силой своего взгляда прожечь дыру в штормовой завесе. Но в конце концов он убрал инструмент и, точно в воду опущенный, повернулся к Кидду.

– Нам отсюда не выбраться, – признал он. – Мы уже слишком глубоко проникли в атмосферу Марса; его притяжение удерживает нас сильнее. – Он вздохнул. – Если бы только мы могли расправить плавники и улететь, подобно caelipiscines.

Кидду пришлось поднапрячься, чтобы узнать латинское имя, которое Секстон дал летающим рыбам.

– Или выгрести из этой беды.

Сколько раз за годы мореплавания Кидд садился на весла и спасал корабль, когда ветер и волны предавали его.

На душе у Кидда было тяжело, но в глазах Секстона вспыхнул огонек вдохновения.

– Весла, – сказал он, – весла! Быть может, они помогут…

– В такой шторм? Они же сломаются, как прутики!

Секстон потряс головой.

– Представим плавники caelipiscines.

Кидд пока не понимал, куда клонит Секстон, но все же попытался представить плавники летающих рыб. Широкие, покрытые пленкой, укрепленные паутиной тонких, но жестких перепонок.

Каждая перепонка была не толще голубиного перышка, но их было очень много. Когда рыба рассекала воздух плавником, давление распределялось равномерно.

Нет. Они летели не совсем как птицы. Их движение скорее походило на греблю.

– Боже мой, – произнес Кидд, начиная понимать.

– Но мы немедленно должны сбросить скорость, – сказал Секстон, – или у нас не будет шанса.

– Спустить паруса! – скомандовал Кидд. – И зовите сюда парусного мастера, такелажника и плотника!

После того как парусный мастер, плотник и такелажник закончили работу, места на палубе осталось очень мало.

Наименее пострадавшие полотнища шёлка они разрезали на полоски; каждая такая полоска связала между собой соседние весла. Вся конструкция должна была стать крыльями огромного размаха и чем-то напоминала паруса китайской джонки. Но пока что шкафут корабля выглядел как бесформенная масса белой ткани в чёрную полоску. Гнилой шелк полоскался на ветру, пока корабль падал в марсианском воздухе. Даже двое сильных мужчин с трудом удерживали одно весло, сопротивляясь силе ветра.

Уключины они усилили стапель-блоками, а между ними продёрнули самые прочные канаты под килем корабля. Сеть из канатов точно уложила корабль в веревочную колыбель.

– Не сработает, – пробормотал Секстон. – Я глупец, раз поверил в это.

Утратить веру в свою идею – вот уж совсем не похоже на Секстона. Обычно он цеплялся за любую мысль, неважно, насколько непрактичной она ни казалась Кидду, до безоговорочного успеха или абсолютного провала. Но сейчас, когда жизнь всей команды зависела от этой безумной затеи, натурфилософ почти ударился в панику.

– Сработает, – ответил Кидд, похлопав Секстона по спине, хотя на самом деле он не был в этом уверен. – Должно сработать.

Теперь Марс казался таким огромным, что взглядом его было не охватить. Стал виден неестественно изогнутый горизонт. Планета приближалась, атмосфера давила на корабль, и к Кидду снова вернулся вес. Он по-настоящему стоял на палубе. За два месяца он и забыл, как это. Секстон говорил, что вес будет не больше трети от того, что был на Земле, – и хорошо: после стольких недель невесомости Кидд держался на ногах не увереннее новорожденного олененка.

Или же колени его слабели от ужаса.

Кидд подбирался к краю кватердека, изо всех сил пытаясь придать своему шагу уверенности; он хотел обратиться к команде. На обычном корабле он бы залез на бизань-мачту, но бизань-мачта «Марс Эдвенчер» теперь находилась на корпусе со стороны правого борта.

– Друзья, мы не будем грести! – произнес он, перекрикивая шум ветра. – По крайней мере, не будем грести как обычно. Вы знаете команду «табань», верно?

Зазвучал нестройный хор голосов. На кораблях такой величины команда «табань» никогда не звучала. По этой команде полагалось упереться ногами и удерживать весло горизонтально, чтобы застопорить шлюпку.

– Вот что мы сделаем. Во-первых, мы выставим весла за борт, потом, по команде, двинем их вперед, медленно и аккуратно. И будем держать эти весла, держать изо всех сил, потому что весь корабль будет на них висеть! – Он обернулся к Секстону за подтверждением и получил в ответ нервный кивок. – По команде опускайте или поднимайте их. Только не сильно! Будто брасопите паруса.

За вздувающимися волнами гнилого шелка виднелись лица с выражением беспокойства.

И все же в них была надежда и доверие… они надеялись на него, они ему верили.

Кидд сжал челюсти. Ему до смерти хотелось доказать, что этого доверия он достоин.

– Выставить весла за корму! – крикнул он. – Закрепить в уключинах!

Очень умело моряки кинулись исполнять команду, которую капитан вряд ли произносил раньше, используя совершенно невиданные на флоте приспособления. Лес из весел вырос за бортом, с серией коротких резких хлопков, похожих на выстрелы, натянулся шелк.

Прошла вечность, прежде чем боцман сказал:

– Готово, капитан.