Читаем Древний Марс полностью

В Проклятой камере Ньюгейтской тюрьмы царила непроницаемая тьма. Уильям Кидд стоял на коленях; холод от каменных плит пробирал до костей. На истощавших запястьях и лодыжках свободно болтались тяжёлые железные кандалы; его кожа сильно саднила от постоянного соприкосновения с грубым металлом. При любой попытке устроиться поудобнее цепи начинали греметь.

Ко всему этому он привык, нечего и говорить. Непривычным был нарастающий шум в коридоре. Несомненно, кое-кто из заключённых предвкушал скорую казнь своего известного соседа.

– Тихо, вы! – крикнул или попытался крикнуть он. – Оставьте проклятого человека наедине с Господом Богом!

Вряд ли горлопаны услышали Кидда. Его грубый ирландский выговор сейчас звучал не громче шепота. А ведь когда-то этот мощный голос легко перекрывал шум бури и далеко разносился по просторам открытого океана. И всё же, почти мгновенно, всякое веселье улеглось.

Раздался скрип отпираемого замка.

Опять что-то новенькое. Лишь по распоряжению Британского Адмиралтейства и Парламента в камере Кидда появлялись гости. Этот полуночный визит был неслыханным. Да еще и в канун его казни…

Грохоча цепями, Кидд принял сидячее положение. Целый год он провёл в заключении, он устал, отчаялся и сомневался, что это надежда решила заглянуть в его темницу. Хороших вестей он не ждал. Быть может, политические причины вынудили членов палаты перенести казнь на первые часы после полуночи. Быть может, они намерились побрить его налысо или унизить как-нибудь еще, прежде чем препроводить на виселицу. Он давно уже понял: стараться понять перепады парламентских настроений ему не по силам.

Любые новости Кидд готов был встретить как мужчина. С невероятным усилием он попытался подняться на ноги. Дверь с грохотом отворилась, едва-едва он привстал на одно колено.

Тусклый, мерцающий свет факелов ослепил его. Он безуспешно попытался заслонить глаза. Двое крепких смотрителей помешали ему, заломив его руки за спину. Локти и запястья оказались обездвиженными новыми ледяными оковами. Новые цепи, шумно звеня, сползли к кольцам в каменном полу. Охранники заставили Кидда встать на колени, и в следующую минуту он уже не мог пошевелиться. Чья-то рука давила ему на затылок, не позволяя поднять глаз. Его что, обезглавят прямо здесь?

– З-заключенный обездвижен, милорд. – Голос принадлежал одному из самых отвратительных и жестоких смотрителей тюрьмы. Что могло довести этого человека до такого раболепства?

– Оставьте нас, – раздался резкий ледяной голос. Этот человек привык, чтобы ему подчинялись. Его акцент Кидд не смог определить. Голландский?

– Милорд?

– Оставьте нас. Наедине.

Смотритель громко сглотнул.

– Как прикажете, милорд, – прошептал он.

Давление на затылок прекратилось, и две пары ног прошаркали прочь из камеры. Секунду спустя с едва слышным скрипом закрылась дверь. Кидд и представить не мог, что ее можно закрыть так тихо.

Остался только один факел и звук чьего-то дыхания.

Кидд поднял голову.

Незнакомец был выше шести футов; темная мантия окутывала его с головы до ног, но не скрывала властной манеры держаться.

Он прикрывал нос вышитым платком, несомненно, смоченным в уксусе для того, чтобы перебить тюремное зловоние.

– Чем я заслужил такую честь, милорд? – прохрипел Кидд, пряча свой страх под маской ироничной вежливости.

Человек откинул капюшон.

– Разве удивительно, что покупатель прежде осматривает товар?

Кидд не сразу смог узнать орлиный профиль и горделивый взгляд темных глаз. Потом он выдохнул и понимающе кивнул. Прежде они никогда не встречались лично, но этот профиль он видел на тысячах монет.

– Ваше Величество, – прошептал он; в его груди вскипала холодная ярость.

Вильгельм III, Король Англии и Ирландии, а также Вильгельм II Шотландский, снова поднес платок к носу.

– Я пробуду здесь недолго, – глухо сказал он. – Даже такие ослы, как мои возлюбленные советники, вряд ли не заметят моего столь длительного отсутствия. Итак, мне следует сразу перейти к делу. – Он отвел платок в сторону, его темные глаза вперились в Кидда. – Я здесь, чтобы предложить тебе помилование.

Сперва Кидд не нашелся что ответить. Наверняка это только сон? Или жестокая шутка, с тем чтобы удвоить его страдания? В груди боролись злость, неверие и надежда.

– Ваше Величество? – смог вымолвить он.

– Ты меня слышал, – резко сказал король. – В свое время ты не подумал, что несешь, поэтому мой Парламент мечтает тебя повесить. Но я спасу твою грязную пиратскую шею от этой петли.

Теперь Кидд смотрел на короля в упор.

– Но я говорил только правду.

– Куда правде тягаться с политикой! Не будь у меня политического интереса, я никогда бы не сунулся к тебе в эту зловонную дыру.

Король вздохнул.