Читаем Древний Марс полностью

Подошло время перерыва на ланч, во время которого проводились паучьи бои. Хакцы и айпслийцы делали ставки друг против друга на исход поединков, герольды принимали их ставки и выдавали выигрыши победителям. Затем наступило время индивидуальных турниров.

Фред Мэзер видел себя верховным айпслийским воином, в броне своего великого прапрапрадеда из бронзовых полос, покрытых сверху отполированным сплавом золота с серебром – электрона. И когда во второй половине дня горны подали сигнал, он подхватил свое длинное копье с навитым на черное древко упрочняющим прутком. Он считал ниже своего достоинства сражаться со щитом.

Когда он вышел перед строем с поднятым над головой копьем, громкий гул одобрения поднялся над батальонами айпслийцев. Он широкими шагами прошествовал к середине поля боя, наблюдая, как лучший боец хакцев направляется ему навстречу. В отличие от прошлого года, его оппонент выбрал из оружия лишь электрический меч. Это, должно быть, какой-то известный исторический турнир, подумал Мэзер. На следующий год, вероятно, об этом дне сложат песни.

Он не уставал удивляться ощущению присутствия двух личностей в одном сознании. Марсианские мемо-видения были наподобие документально-исторических драм, виденных им по телевизору дома на Земле, где актеры исполняли роли исторических деятелей, с той лишь разницей, что здесь зритель занимал место актера. Его волновал вначале вопрос: не подобен ли получаемый таким путем опыт тому, который давала художественная литература читателям книг прежде, до очищения от ненужных ресурсов в мире?

Сейчас же Мэзер-воитель размеренными широкими шагами приближался к ожидающим его на месте ристалища герольдам. Он поставил копье острием кверху и сдвинул шлем на макушку своей длинной вытянутой головы. Вышедший ему навстречу уткнул свой меч острием в дерн и откинул назад свое забрало. Его золотые глаза смотрели без тени страха.

Первый герольд запел традиционную песню. Услышав начало последней строфы песни, Мэзер быстро и твердо взялся за древко копья, медленно вздохнул и надвинул свой шлем. Далее он изготовился и стал в боевую стойку. Меченосец тоже опустил забрало и поднял свой клинок.

Боумен решительно потянул маску-шлем с целью увидеть лицо психа, но маска сидела слишком плотно и не снялась до конца. Глаза Мэзера в свете фонарика выглядели широкими и опалесцирующими. В какое-то мгновение они отчетливо показались золотистыми, но бригадир отнес это на счет отражений матовых костяных стен в чрезвычайно расширенных зрачках человека.

Мэзер моргнул раз, потом через мгновение ещё два раза.

– Очнись, тебе говорят! – сказал Боумен и еще раз толкнул его пистолетом.

Археолог поднялся с сиденья и одним быстрым, неуловимо текучим движением повернулся к бригадиру. Тыльной стороной ладони он плавно отбил пистолет в сторону, тогда как его правая рука направилась Боумену в живот. Но удар не завершился контактом, и не только из-за того, что Боумен успел отпрянуть.

Мэзер посмотрел на свою правую руку, словно удивляясь чему-то. По тому, как он её держал, сначала у Боумена возникло впечатление о каком-то зажатом в ней предмете – может, Мэзер имел какие-то невидимые лезвия, которыми он хотел его достать? Но по тому, как он моргал, Боумен понял – у полоумного видения.

Почему-то именно это рассердило Боумена больше всего прочего. Никуда не годилось, чтобы от помешательства заучившегося мальчишки зависела судьба бонуса Боумена, который даст ему шанс обустроиться на Марсе как следует, обзавестись домом и собственным делом. Он был готов к трудной работе во имя достижения цели, и не фантазеру-чернокнижнику отбирать у него заслуженную награду.

Он сделал шаг вперед и наотмашь нанес удар Мэзеру сбоку по голове стволом пистолета. Но вреда это ему не причинило. Сталь столкнулась с неясным ровным сиянием защитной маски, закрывающей голову Мэзера. В результате раздалось мелодичное звучание чистой ноты, и шлем, по всей видимости, поглотил энергию и импульс удара. Мэзер едва ли почувствовал его.

Но все же что-то изменилось. Археолог моргнул снова, и сейчас, скорее всего, в первый раз на самом деле увидел перед собой бригадира. Он снова посмотрел на свою правую руку, охватившую пустой воздух, затем потряс головой, как будто выходя из забытья.

– Ты пойдешь со мной, – сказал Боумен. Он поднял пистолет и, чтобы сумасшедший не сомневался в результатах неповиновения, большим пальцем взвел ударник пистолета.

Плечи Мэзера опустились. Он взялся обеими руками за плотно одетую серебряную маску-шлем и точным движением, с поворотом, снял ее. Опуская её перед собой, он пристально и с грустью посмотрел на её полированную украшенную поверхность со взглядом вечного удивления, сейчас обращенного к нему. Когда же Боумен произнес «двигай», Мэзер запустил сим металлическим предметом прямо в лицо бригадиру.