Читаем Древний Марс полностью

«И обратно на базу, по дну моря, без выдумок. Разобъёшь джип – сразу собирайся в обратную дорогу, на Землю, на первом же корабле, с удержанием всех выплат и премий».

«Принял. Сеанс связи окончен», – ответил Мэзер. Он отложил радиобраслет и направил машину в открытый проезд между колоннами в виде двойных спиралей, вырезанных из кости, к небольшой площади, обставленной двухэтажными белыми строениями с узкими прорезями окон и дверных проемов.

Марсиане выглядели легкими и грациозными, с бронзовой кожей и золотистыми глазами, они часто надевали маски, когда куда-то выходили: мужчины – серебряные или голубые, женщины – малиновые, дети – золотые. Когда-то, еще на Земле, он рассматривал снятые издалека видеоматериалы тех самых первых экспедиций, которые не вошли в историю как успешные по не выясненным до конца причинам. Полученных же с более близкого расстояния постконтактных изображений того времени марсиан не имелось, из-за разразившейся между третьей и четвертой экспедициями эпидемии терраны – болезни, к которой у тех не было иммунитета и которая убила их почти поголовно в течение нескольких недель. То, что потом нашли в их домах, напоминало высохшие листья на истонченных сухих ветках-косточках, пол был усеян грудами таких костей.

Мэзер лелеял мысль о встрече с марсианами, хотя и знал, какими они могут быть странными. Учёные склонялись к мнению о преобладании у них телепатического контакта, хотя манера мышления у них явно была перпендикулярна человеческому здравому смыслу.

Временами рассказывали истории о выживших марсианах, которых встречали в уединенных местах, вроде голубых холмов позади него. Ещё одна причина, по которой Мэзер выбрал как раз эту дорогу, ведь всё может быть. Он сидел в джипе и внимательно рассматривал всю видимую ему часть города.

«Сначала получи хорошее общее представление о картине в целом, – советовал ему научный руководитель, – перед тем как погрузиться в детали. Тогда они быстрее начнут складываться в закономерности и тебе удастся избежать долгого блуждания по тупикам».

Площадь обладала единственной заметной достопримечательностью. В центре, окруженная открытым пространством, располагалась внушительных размеров круглая конструкция из четырёх поднимающихся друг над другом концентрических колец из белого материала, который скорее всего был костью, поэтому мертвый город и назвали «костяным».

Наверху из самого маленького верхнего кольца виднелась по центру бронзовая труба. Вытекающая из нее вода могла бы образовывать первый из четырех уровней водного каскада, затем ниспадать через край, заполняя поочередно каждый следующий уровень. Впрочем, ни капли жидкости не выпадало здесь уже многие тысячелетия, эта часть Марса считалась брошенной, после того как моря высохли, а дожди, огладившие некогда местные холмы, перестали добираться сюда от зеленых вод.

Закончив свой обзор, Мэзер выбрался из джипа, прицепил радиобраслет к поясу и подошел к самому ближайшему строению. Входная дверь была слегка приоткрыта, но ему пришлось распахнуть её полностью, чтобы хоть как-то протиснуться внутрь. Он оказался в круглом фойе, декорированном по кости сетью линий из меди, когда-то поблескивающих, теперь же матово-зеленых, инкрустированных в белую твердь. Некоторые из них были прямыми, другие изогнутыми. Они пересекались под странными углами и вызывали у Мэзера зрительное ощущение намечающихся и исчезающих трёхмерных образов. Появилось впечатление наваливающейся, обволакивающей его глубокой тишины среди и без того безмолвного мертвого города. По мере того как он продолжал пристально всматриваться, пытаясь понять смысл образов и форм, заключенных в этой матрице, линии начали двигаться согласно своему внутреннему ритму. Нарастало головокружение. В какой-то момент он увидел перед собой бесконечную глубину открытого пространства, и в следующий миг чуть было не начал туда падать.

Вскинув руки, он плотно прижал ладони к глазам и стоял так, пока медленно не досчитал про себя до десяти. Когда он отвел ладони, перед глазами стояла прежняя картина множества зеленовато-синих линий из вкрапленной в кость меди. Но они немедленно возобновили свое движение. Мэзер решительно перевел взгляд вниз на пол, где свивались спиральные узоры из золотой и серебряной мозаики – потускневшие, наполовину засыпанные марсианской пылью, набившейся через дверной проем. По крайней мере, хотя бы эти узоры стояли на месте. Радиобраслет опять зашипел и пискнул.

«База – Мэзеру, – произнес голос Боумена, – мы не наблюдаем ни одного сигнала транспондера».

Мэзер выбрался наружу.

«Я в самом городе, как раз сейчас определяю наиболее подходящие места», – ответил он.