Читаем Древний Марс полностью

Двое членов экипажа Ясона кинулись затаптывать горящие лоскуты, пока Тир с остальными налегали на самые длинные из подобранных на палубе обломков, чтобы развести суда подальше друг от друга. Ветер нёс с корвета клубы чёрного дыма пополам с секущим песком, но вдруг, когда, казалось, надежды уже не осталось, ветер переменился и стал относить дым, пепел и языки пламени от праксианского корвета в пески позади него.

Тир помог Ясону подняться на ноги. Пираты молча смотрели на отдаляющийся корабль, превратившийся в погребальный костёр. Чтобы сдвинуть корвет с места, ушло много сил, но теперь он будет двигаться по инерции ещё некоторое время, пока не остановится. Не очень далеко, но достаточно, чтобы перестать представлять опасность.

– А теперь, – сказал Ясон, – давайте заглянем в трюм и посмотрим, чем купец собирался торговать.

– Что бы это ни было, – откликнулся Тир, помогая хромающему капитану двигаться по палубе, – праксианцы очень хотели этим завладеть.

У Ясона в голове промелькнули недоумённые слова коммодора, когда Тир откинул крышку люка, ведущего в трюм галеона.

При взгляде вниз у Ясона в буквальном смысле отвисла челюсть, а Тир постучал по каменному амулету на груди.

– А возможно, и не завладеть, – пробормотал Тир – а уничтожить.

Из сумеречной темноты трюма на них смотрело множество испуганных глаз.

Говорили они на каком-то диалекте, который Ясону было понимать сложно, и его акцент делал слова непонятными для них, поэтому хорошо, что Тир смог послужить переводчиком. Тут были целые семьи, с дедушками-бабушками и детьми, еле помещающиеся в тесноте трюма галеона. Вместо личных дыхательных аппаратов, наподобие тех, которые носили члены экипажа Ясона и праксианские моряки, у них были общие переносные, вокруг которых они и сгрудились, – из раструбов аппарата через определённые интервалы выпрыскивалась на краткий миг струйка тёплой воды, что поддерживало мало-мальское увлажнение кожных покровов и жабр. Но кожа у всех уже обрела коричневато-серый оттенок, означавший, что они на грани полного обезвоживания и скоро задохнутся.

Каменные амулеты у каждого на груди говорили о том, что перед ними последователи культа Задохнувшегося Бога. И вот теперь, по иронии судьбы, они могли повторить не только его жизненный путь, но и его мученическую смерть.

– Это беженцы из Праксиса, – пояснил Тир, – покинувшие страну из-за гонений.

Ясон видел, что Тир с трудом сдерживает гнев, но при обращении беженцев к нему со словом, значение которого соответствовало «преподобию», смягчается. Это означало, что несмотря на многие годы, прошедшие со времён, когда Тир был священником, эта роль была ему по-прежнему дорога.

– Они рассказывают, что положение в Праксисе ещё ухудшилось, – продолжал Тир. – Гегемония продолжает наступление на свободы граждан. Некогда там преследовали тех, кто осмеливался критиковать основные принципы их правления или оспаривать само право на власть. Теперь же, по-видимому, даже личная вера вопреки дозволенному Гегемонией становится причиной для наказания.

Взгляд Ясона отметил множество шрамов у более старших беженцев – следы порки или пыток. У нескольких даже не хватало пальцев на конечностях или зияли пустые глазницы. И у всех без исключения, от малышей до стариков, в глазах плескался страх: они явно были свидетелями настолько ранящих событий, полностью исцелиться от которых теперь для них было невозможно.

– Они сговорились с вендским купцом, хозяином этого галеона, чтобы он отвёз их на север через пески в Венд, – с горечью сказал Тир. – Там они надеялись обрести новый дом, где смогут свободно и без помех исповедовать свою религию.

Ясон усмехнулся. Само упоминание слова «свобода» в одном предложении со словом «Венд» было совершенно неуместным.

– И сколько же у них денег? – язвительно осведомился он.

Тир повторил его вопрос беженцам, которые отвечали с большим смущением и замешательством.

– Они не понимают, – сказал Тир. – Никто из них никогда не имел и не использовал денег.

В Праксисе всё было общественное и распределялось управляющей Гегемонией каждому по их потребностям. По крайней мере, теоретически. А на практике большая часть населения пребывала в полной нищете, считая, что так уж им не повезло.

– Тогда спроси, что у них есть ценного, – уточнил Ясон. – Ведь они должны были отдать что-то дорогое купцу в качестве платы за перевозку – драгоценности, товары, семейные реликвии. Сколько у них теперь осталось всего этого?

Тир перевёл. Переглянувшись, беженцы ответили ему.

– Они отдали вендскому купцу всё, что у них было, – перевёл Тир, – ничего не осталось.

Ясон с досады въехал кулаком себе по ладони. Он был зол на вендского купца, согласившегося на перевозку беженцев, и на самих беженцев, которые дали себя так легко обмануть.

– Корабль вёз их в Венд вовсе не к свободе! – крикнул Ясон. – Они ехали туда, чтобы стать рабами!

Тир ответил вполголоса, для себя, а не для беженцев:

– Капитан… Ясон… Они и без того так намучились…

– Нет, – яростно ответил тот. – Они должны знать. Ведь ты-то знаешь, о чём я. Обязательно расскажи им.