Читаем Древний Марс полностью

На шестой день после того, как они свернули в канал, ведущий на восток, который должен был уже соединить их с идущим в нужном им северном направлении, Дэйв заметил, что их преследуют. Когда он впервые увидел эту лодку, она не показалась ему подозрительной, ее мачта и свернутый парус были едва различимы на фоне неба. Он предположил, что это марсианские торговцы, но они не отставали, значит, лодка была оснащена мотором, что не характерно для марсиан. Возможно, это было прогулочное судно прибывших на Марс. А может, он просто спутал две похожие лодки. Когда же замеченная лодка свернула за ними снова, Дэйв понял, что кто бы то ни был – марсианин или человек, – он ведёт преследование…

Когда он проснулся на рассвете восьмого дня, их разделял всего десяток метров. Видимо, ночью они совсем убрали парус, чтобы двигаться быстрее, теперь он был свернут и привязан вдоль фальшборта, мачта стояла непривычно голая. Трое незнакомых Дэйву марсиан как раз опускали якорь с носа лодки, и Дэйв ждал, пока они закончат, чтобы поприветствовать их. В их ответном приветствии было что-то нерешительное, словно им было неловко приветствовать по-марсиански немарсианина. Их взгляд затем направился на появившегося рядом с Дейвом Рекари, который тоже проснулся и теперь стоял рядом с ним.

Дэйв прошептал:

– Ты их знаешь?

– Возможно, – ответил Рекари.

Дэйв обратился к мужчинам на марсианском языке:

– Мы вам можем чем-то помочь?

Показалось, будто они вздрогнули, Дэйв решил, что они не часто имели дело с приезжими, говорящими на их языке. Один из них показал Дэйву знак повелительной просьбы, так на Марсе взрослые показывали детям, кто главный, и сопроводил это словами на английском языке:

– Ты носишь солнечный камень, который не принадлежит тебе.

Дэйв положил руку на спрятанную под рубашкой реликвию.

– Он принадлежал моему отцу, – ответил он. – Отец передал его мне.

– Он принадлежал нашему кузену. Мы его ближайшие родственники, и камень должен перейти нам.

Рекари сделал шаг вперед.

– Венори продолжил свой род, передав этот солнечный камень его отцу. Я был свидетелем.

Мужчины в лодке показали знак несогласия.

– Это не повод, чтобы человек с Земли носил его, – сказал прежний оратор, а остальные высказывали знаки одобрения.

– Старейшина так решил, – ответил Рекари.

Незнакомцы повернулись к друг другу и стали тихо совещаться. Наконец один из них поднял якорь, но вместо того, чтобы развернуться и взять курс на юг, они достали со дна лодки короткие весла и подгребли почти вплотную к судну Рекари.

– Он принадлежит нам, – сказал марсианин, Дейв успел только отступить на шаг, а длинные пальцы марсианина ухватились за цепочку кулона, видневшуюся из-под ворота его рубашки.

Цепочка врезалась в шею, и он схватил марсианина за запястье, чтобы ослабить давление.

– Летанн! – прокричал он.

Марсианин застыл на мгновение и разжал пальцы. Высвобождая запястье от хватки Дэйва, он отпрянул назад, зацепившись правой ногой за борт, потерял равновесие и свалился за борт в канал.

Летанн? Стоило этому слову слететь с его губ, как Дэйв понял, что оно очень древнее, команда, объединяющая «нет», «стоп» и «как ты смеешь» – самая сильная степень негодования. Откуда он знал это слово? Из детских воспоминаний? Неясно. Но раньше он точно его не использовал.

Товарищи помогли мокрому марсианину забраться обратно в лодку, посовещавшись шепотом и кидая взгляды в сторону Дэйва. Затем без дальнейших слов и жестов они снялись с якоря и взяли курс на юг.

Дэйв потер шею на месте ссадины от цепочки и проводил глазами уплывающую лодку. Когда та оказалась за пределами слышимости, он спросил:

– А у них действительно есть право на этот камень?

Рекари сделал отрицательный знак.

– Их семья отделилась от рода Венори около сорока поколений назад. У них есть свой камень. Один из них может унаследовать его.

– Но если они ближайшие родственники…

– Ты ближайший родственник, Дэвид. В этом я уверен.

Дэйв сделал знак ребенка, признающего авторитет старшего, но Рекари отрицательным жестом остановил его.

– С солнечным камнем на шее ты не ребенок, Дэйв. – Он приблизил ладонь к груди Дэйва, над самым камнем. – Это ответственность. Твой отец знал, кому передать камень, когда попросил меня вручить его тебе.

– Я понимаю, – ответил Дэйв.

Ему осталось немного от отца, только обветшалый дом и кое-какая мебель в нём. Несколько экземпляров статей о древних марсианских реликвиях. И, конечно, репутация отца, хотя её руками не потрогаешь. Солнечный камень был олицетворением памяти.

Дэйв сел за руль, и Рекари протянул ему кусок лепешки и коробочку с арахисовым маслом. Затем они снялись с якоря и продолжили движение, в то время как другая лодка быстро исчезла из вида.

Через какое-то время Дэйв заговорил:

– Почему они отступили?

Рекари жевал своё сушёное мясо ящерицы.

– Потому, что они поняли, – сказал он, ничего больше не добавив.

На четырнадцатый день Дэйв стоял на носу лодки.

– Мы почти на месте. – Он взглянул на карту. – Осталось не больше километра.