Читаем Древний Марс полностью

Она была высокой и худой, с обветренными щеками, но она улыбнулась Дэйву и угостила домашним ежевичным вареньем. Джеки всегда была больше старшей сестрой для Дейва, чем Бев, и Дэйв часто удивлялся, почему отец не женился на ней и не сделал ее частью семьи.

– Отца уже долго нет, да? Моя сестра сказала, несколько месяцев.

Джеки взглянула на часы.

– Сто тридцать три дня.

Дэйв облокотился на стол, собрал несколько крошек, оставшихся от лепешек, и отправил их в рот.

– Я видел лодку Рекари на причале. Они пустились в путь вместе?

Джеки кивнула.

– Но Рекари вернулся около месяца назад. Сказал, что кто-то должен приглядывать за бизнесом. Если бы он приехал позже, ничего бы не случилось. Я не видела ни единого туриста с прошлого года.

Дэйв расплатился по чеку кредами с Земли, и Джеки положила их в карман рубашки.

– Приятно, что ты вернулся, малыш. Возможно, на обед будет что-то получше. Я слышала, у Уорнеров есть лишняя курица. Возможно, у меня получится уговорить продать ее.

– Замечательно, – ответил Дэйв.

– Возвращайся к пяти.

Он вышел на улицу и направился в марсианский квартал.

Главная улица днем выглядела более оживленной, люди занимались утренними покупками, прежде чем отправиться на поля с низкорослыми генно-модифицированными арахисом, картошкой и ячменем, простирающимися на восток от канала Хиддекель. На западной стороне канала кто-то снова пытался выращивать пшеницу; по словам его отца, это происходило каждые десять лет или около того, когда новые поселенцы приезжали с Земли. Из этого редко получалось что-то стоящее, но обычно оставалось немного соломы, чтобы накормить несколько коз. Дэйв привык к пшеничному хлебу на Земле и не считал его чем-то особенно лакомым. Другое дело – курица.

Несколько человек останавливались, чтобы поприветствовать Дэйва, расспросить о Земле, сказать, как хорошо он выглядит, поэтому прогулка до дома Рекари заняла куда больше десяти минут. Коттеджи с верандами, выходящими на сторону канала Хиддекель, называемого местными жителями Морейя, по словам Рекари, стояли тут уже тысячу лет, что по марсианским меркам не так уж давно. Сами дома были сделаны из податливого местного красного камня, а крыши сплетены из растительного волокна и обмазаны специально обработанной глиной. Марсиане выращивают растения на семена, которые люди считают несъедобными, и кормятся ими не только сами, но и насыпают для маленьких ящериц, что живут в береговых норах на канале. Ящерицы были основным источником белка для марсиан, а люди их тоже считали несъедобными. Дэйв однажды попробовал тушеное мясо ящерицы и только из вежливости не выплюнул тотчас же первый и единственный кусок. Он всегда считал замечательным, что сородичи Рекари равным образом не любили еду людей, это означало слабую конкуренцию в этих видах ресурсов между коренными жителями и приезжими. Хотя отец и говорил, что в экстренном случае еда марсиан для человека не смертельна. К счастью, Дэйву не пришлось проверять это утверждение.

Сын Рекари Бурмари был в центре марсианского поселения, трудился над лодкой, которая, по всей видимости, была новой и практически готовой, не хватало лишь мачты и паруса. Увидев Дэйва, Бурмари позвал его марсианским жестом к себе, а когда тот приблизился, похлопал по плечу, как это принято у людей. Как все марсиане, Бурмари был худым и жилистым, у него была красноватая кожа и большие светлые глаза. Ростом Бурмари был на голову выше любого приезжего. Дэйв улыбнулся и протянул руку в ответ. Они были знакомы всю жизнь.

– Школа хорошо на тебя повлияла, – сказал Бурмари. – Ты выглядишь здоровым и сильным.

Он говорил на местном марсианском наречии, но Дэйв без проблем понимал его. С детства он так же хорошо владел им, как и английским.

– Более сильная гравитация тренирует, – ответил Дэйв. – Но я счастлив вернуться туда, где она слабее. Где твой отец?

Прежде чем сын успел ответить, Рекари вышел из дома в дальнем конце дуги, поприветствовал Дэйва и раскрыл руки для объятий совсем по-человечески.

После этого со всех уголков собрались все члены семьи Рекари: жена и младший брат со своей женой и двумя детьми. Были вынесены стол с табуретками и чашки с травяным напитком, который любили и люди, и марсиане, мятным и слабоалкогольным. Дэйв замечал любопытство на лицах окружавших его людей, но только племянник марсианина, который был ростом ниже колена до Дэйвова отъезда, оказался настолько невежлив, что спросил про Землю. Устроившись с чашкой, Дэйв начал рассказывать о городах, о толпах людей, об университете и своих преподавателях, стараясь коснуться всего, что видел на Земле; казалось, его готовы были слушать бесконечно. В конце концов Рекари остановил рассказ, напомнив, что Дэйв устал с дороги. Взрослые марсиане понимали людей гораздо лучше, чем те их, но Дэйв на самом деле чувствовал себя менее уставшим, чем до еды. Однако он знал, что если кто-то и сможет ответить на его вопросы, так это только бизнес-партнер отца.