Ласточке явно не нравились эти места. Овэйну то и дело приходилось подбадривать ее, заставляя идти вперед. Вскоре начался подъем в гору — ту самую, в которой находилась пещера. Мили ощетинилась и зарычала. Овэйн приготовил лук и стрелы, потом поднял глаза и успел только крикнуть:

— Мили, осторожно!

Из пещеры вырвалось пламя. Ласточка в ужасе отпрянула.

Вторая волна пламени подошла к ним совсем близко. Мили взвизгнула и бросилась прочь, уводя за собой гигантского змея, выбравшегося из пещеры.

Ворон поднялся с плеча Овэйна и полетел следом за чудищем, словно стрела, пущенная из лука.

На рассвете в замке началась суета. Гвидион стоял у окна и смотрел вдаль. На юге за холмами полыхало зарево.

Он видел, как на дороге показался всадник в золотых доспехах, ярко сверкавших на солнце.

— Это дракон! — крикнул кто-то со стены.

Гвидион похолодел. Он был в отчаянии, увидев, как всадник приблизился к воротам и стража сразу впустила его. Рыцарь-дракон ехал верхом на Ласточке с опаленной гривой. Следом бежала, прихрамывая, Мили, вся в саже, с кровавыми ранами на боках. Дракон вел ее на веревке, и она покорно семенила за ним, опустив морду и поджав хвост. На плече у рыцаря сидел ворон.

Овэйна нигде не было видно.

В коридоре послышался шум. Зазвенела цепь, загрохотал засов, дверь отворилась. На пороге стояли воины Мадога.

— Король желает видеть вас, — сказал один из них.

— Придется Мадогу еще раз послать за мной, — ответил принц, вынимая меч из ножен.

Рыцарь-дракон подъехал к дворцу. Ворон вспорхнул с его плеча и, опустившись на землю, обернулся принцессой Гласог. Служанки тут же поднесли госпоже ее плащ из черного шелка с вытканными на нем заклинаниями. Все обитатели дворца не раз видели дракона прежде. Страже было приказано сразу впустить его в замок. Насчет Овэйна, в случае его возвращения, имелись совсем иные указания.

— Здравствуй, дочь моя, — сказал Мадог, спустившись по лестнице и обнимая Гласог.

Мили зарычала, ощетинилась, стала рваться с привязи.

Рыцарь-дракон отпустил собаку, и та тут же вцепилась Мадогу в горло. Из раны хлынула кровь. Король упал и сломал шею.

Слуги с криком бросились во все стороны. Воины стояли, не зная, что делать. Рыцари завоеванных королевств словно очнулись после тяжкого забытья и теперь удивленно переглядывались, пытаясь осмыслить происшедшее.

Гласог не обращала на эту суету никакого внимания. Она молча развернулась и стала подниматься по лестнице.

— Миледи! — крикнул ей вслед Овэйн.

Ведь на самом деле это он был облачен в драконьи доспехи. Но не его голос сейчас больше всего хотела услышать Гласог.

Девушка скинула плащ и, стоя на стене замка, шагнула вниз. И вот уже ворон скользнул в вышину и, резким криком огласив край, устремился навстречу ветру.

Шло время. Зимними вечерами, когда за окнами мела метель, Овэйн любил рассказывать истории о том, как Гласог клюнула дракона прямо в глаз, как они нашли в пещере доспехи и как девушка открыла Овэйну последний секрет: после гибели дракона Мадог навсегда утратит свою колдовскую силу.

Той зимой Гвидион нашел во дворе ворона, замерзшего и изголодавшего, с изодранным крылом. Птица была так слаба, что, казалось, вряд ли выживет. Гвидион заботился о вороне до весны, выходил его и отпустил на волю.

Через некоторое время ворон вернулся. Он сел на стену замка Гвидиона — теперь уже короля Гвидиона, повелителя всего Диведа. Король сказал ему:

— Ты можешь загадать еще одно желание, и я его исполню. Я помню наш уговор.

— Загадай это желание вместо меня, — сказал ворон. — Чего бы тебе хотелось?

— Пусть сбудется то, о чем мечтаешь ты, — попросил Гвидион.

С тех самых пор и по сей день ходят легенды о мудрости короля Гвидиона и о необычайной красоте его жены.

Роджер Желязны

БИЗНЕС ДЖОРДЖА [49]