Он инстинктивно распахнул крылья, чтобы подняться в воздух, как наверняка поступают драконы, когда на них нападают. Он увидел прямо перед собой огра с громадными волосатыми ногами, глубоко увязавшими в земле. Огр внимательно выжидал момент для удара. Окованная ржавым железом дубина мелькнула перед глазами Джима, и он ощутил сильный толчок в грудь, отбросивший его назад в воздухе. Он замолотил крыльями, удерживая равновесие. Огромное лицо исказилось идиотской ухмылкой. Огр находился всего в нескольких метрах внизу, прямо под ним. Дубина взметнулась для следующего удара. В панике Джим рванулся в сторону и увидел, как огр шагнул вперед. Снова хлестнула дубина — р-раз! — разве может такое неуклюжее на вид существо так стремительно двигаться? Джим свалился на землю и почувствовал острую боль в правом плече. На какую-то секунду он заметил занесенную вверх для удара серую корявую руку и без раздумий рванул ее зубами.

Его тряхнуло, как крысу в зубах терьера, и подбросило вверх. Он забил крыльями, чтобы сохранить высоту, и оказался в двадцати футах над землей, глядя сверху на огра, который снова промычал что-то и занес дубину вверх. Джим, сманеврировав крыльями, отшатнулся назад в воздухе и избежал удара. Дубина свистнула в воздухе, и Джим, метнувшись вперед, рванул зубами мясистую часть плеча. Огр повернулся лицом к нему, все еще ухмыляясь. Но теперь по его руке обильно текла кровь из раны на плече от зубов Джима.

Внезапно Джим осознал, что случилось.

Он больше не испытывал страха. Он завис в воздухе, не слишком высоко, но вне пределов досягаемости огра, и выжидал удобный момент для нападения. Теперь его переполняло чувство возбуждения. Он открывал для себя смысл поединка любого рода: стоит только начать. Когда драка уже началась, тобой движет инстинкт битвы, развитый за миллионы лет предыдущих сражений, и вытесняет все другие мысли. Именно это и произошло с Джимом: когда огр снова двинулся на него, Джим размышлял только о том, чтобы избежать гибели самому и, по возможности, убить врага…

IV

Битва продолжалась долго, и впоследствии Джим не мог отчетливо вспомнить ее отвратительные подробности. Солнце миновало зенит и снова клонилось к закату. На истоптанной песчаной почве они с огром разворачивались, делали обманные выпады, сталкивались и наносили удары друг другу. Иногда Джим взмывал в воздух, иногда сражался на земле. Один раз ему удалось свалить огра на одно колено, но он не сумел развить преимущество. В другой раз они сражались, поднимаясь по склону холма почти к самой Башне, и огр загнал его в расщелину между громадными валунами и уже занес было дубину для смертельного удара, который раскроил бы Джиму череп. Однако Джим исхитрился протиснуться между ногами великана, и битва продолжалась.

Время от времени перед ним мелькали отрывочные картинки происходящего в соседних схватках. Вот Невилл-Смит, обвитый кольцами ослепленного червя, которому он отсек глазные отростки, отчаянно старается высвободить руку с мечом. А вот рычащий клубок кожистых крыльев и змееподобных тел Секоха, Анарка и Смргола. Раза два он замечал стоявшего, как изваяние, Каролинуса. Чародей опирался на посох, и его длинная седая борода развевалась поверх синего плаща с золотистыми каббалистическими знаками. Он походил на древнего пророка в час Армагеддона. Затем в поле зрения возникала гигантская фигура огра, и Джим забывал обо всем на свете, кроме врага, с которым сражался не на жизнь, а на смерть.

День угасал. Сырой туман надвигался с моря и расползался клубами и клочьями над полем битвы. Все тело у Джима ломило, крылья словно налились свинцом. Но ни на лице огра с его вечной ухмылкой, ни на разящей дубине вроде бы не сказывались ни время, ни усталость. Джим отлетел на секунду, чтобы отдышаться, и услышал крик.

— Время истекает! — выкрикивал хриплый, надорванный голос. — У нас почти не осталось времени. День вот-вот закончится!

Кричал Каролинус. Раньше Джим никогда не слышал, чтобы старик кричал так громко и с такой тревогой. Распознав голос, Джим одновременно понял и другое: на поле битвы стояла тишина, за исключением шума, который исходил от них с огром.

Джим потряс головой и рискнул наскоро оглядеться. Он был оттеснен почти к самой Гати в том месте, где она выходила на равнину. По одну сторону от него на воткнутом в землю копье болтались обрывки уздечки Клариво. Невилл-Смит привязал лошадь, когда пешим ушел сражаться с червем, и животное в ужасе сорвалось с привязи и бежало прочь. Чудь подальше Каролинус держался на ногах только благодаря посоху, и лицо у него было такое осунувшееся и застывшее, словно жизнь почти покинула его. Отступать дальше было некуда, и Джим оставался один.

Он обернулся и увидел огра почти вплотную. Громадная тяжелая дубина снова взметнулась вверх, и Джим едва разглядел ее очертания сквозь туман. Он почувствовал, что слабость в крыльях и конечностях не позволит ему совершить мало-мальский обманный маневр, и, вместо того чтобы избежать удара, собрав все силы, бросился вперед, прямо в чудовищные руки огра.