— Энджи!

— Вот видишь? Ладно, сынок, ты показал нам, на что способен. Давайте перейдем к делу. Сколько ты возьмешь, колдун, за то, чтобы найти Анарка и георгину?

Несколько минут они торговались, словно лоточники, пока наконец не сошлись на четырех фунтах золота, одном фунте серебра и одном изумруде с изъяном. Каролинус набрал склянку воды в Звенящем Источнике и бродил по лужайке, пока не нашел небольшую песчаную прогалину. Он склонился над ней, а оба дракона молча наблюдали за ним.

— Сидите тихо, — предупредил он. — Попробую использовать точильщика. Не спугните его.

Джим затаил дыхание. Каролинус наклонил склянку, и три капли кристально чистой воды упали на песок: тинь! тинь! И еще раз отдельно: тинь! Песок потемнел, и под ним что-то зашевелилось, словно прокапывая путь наружу. Щель расширилась, показались черные лапки насекомого, и наконец на свет наполовину высунулся странного вида жук. Он сучил передними лапками в воздухе и издавал звуки, напоминавшие Джиму старую заезженную пластинку, еле слышную через трубу фонографа:

— Ищите в Гиблой Башне! Ищите в Гиблой Башне! Ищите в Гиблой Башне!

Жук снова ушел под землю. Каролинус выпрямился, и Джим перевел дух.

— Гиблая Башня! — произнес Смргол. — Не те ли это развалины на западе, посреди болот, колдун? Да ведь именно оттуда распространилась зараза, погубившая водяных драконов, водяников, пятьсот лет назад.

— Там сохранилась древняя магия, — угрюмо сказал Каролинус. — Такие места подобны застарелым язвам на земле, покрытым струпьями до поры до времени, но лопающимся с приходом нового зла, когда материя закручивается, — вроде того что натворили эти двое. Согласно законам природы, меньшее притягивается большим: так и на этот раз — большое зло этого места притянуло злое начало в Анарке. Встретимся там. А теперь мне надо привести в действие другие силы.

Он начал кружиться. Постепенно наращивая скорость вращения, он вскоре уже казался просто пятном. Потом он внезапно растаял, как дым в воздухе, и исчез, оставив Джима с изумлением разглядывать то место, где только что был чародей.

Тычок в бок вернул Джима к грубой действительности.

— Очнись, сынок. Нечего бездельничать! — проревел ему в ухо Смргол. — Мы летим туда. Пошевеливайся!

II

Дух у старого дракона был гораздо моложе тела. До болотистого берега моря оказалось четыре часа лету. В течение первого часа Смргол бодро махал крыльями, попутно прослеживая родословную водяных драконов и степень их родства с ним самим и с Горбашем, однако постепенно ровный поток его разглагольствований превратился в прерывистый, а потом и вовсе почти сошел на нет. Он еще пытался шутить по поводу своей давней битвы с великаном-огром из Гормли-Кипа, но и это оказалось ему не по силам, и он замолчал. Теперь слышались только его затрудненное дыхание и шелест натруженных крыльев. После короткого, но упрямого препирательства Джиму удалось убедить старого дракона сделать небольшую передышку и прилететь попозже. Смргол с присвистом вздохнул и, оставив Джима, пошел вниз по спирали. Джим наблюдал, как он грузно приземлился на торфяниках посреди пурпурных зарослей дрока и растянулся на траве.

Джим полетел дальше в одиночестве. Двумя часами позже торфяники сменились болотистой низиной. Джим парил в воздухе над ноздреватой землей, покрытой густым ковром травы, кое-где пересеченной тропинками и островками посреди голубой воды. Мелкие заводи и протоки поросли тростником и высокой травой. Повсюду вспархивали стайки птиц, словно языки дыма от гладкой поверхности вод, парили в воздухе и снова опускались на воду в нескольких сотнях метров от места взлета. До чуткого драконьего слуха Джима долетали слабые отголоски птичьего щебета. На западе сгущались предзакатные тучи.

Он искал взглядом очертания Гиблой Башни, но внизу простиралось только творение природы — бесконечная низина до самого горизонта, где виднелась синяя полоса, очевидно море. Джим забеспокоился было, уж не заблудился ли он, когда заметил очертания дракона, направлявшегося к одному из многочисленных островков посреди болот.

«Анарк, — подумал он. — И с ним Энджи?!»

Он не стал вглядываться. Он направился вниз и вошел в пике, как реактивный истребитель, нацелившись на дракона.

Маневр выглядел красиво. К несчастью, снижаясь так резко, Горбаш-Джим, вес и размах крыльев которого были сопоставимы с габаритами небольшого самолета, производил достаточно много шума. Более того, дракон, находившийся внизу, явно имел большой опыт в распознавании природы такого шума, поскольку он, даже не глядя, совершил акробатический кувырок, и Джим врезался в то место, где противника уже не было.

Другой дракон снова вскочил на лапы, уселся, взглянул на Джима и заныл.

— Нечестно! Это нечестно! — скулил он поразительно высоким (для дракона) голосом. — Ты крупнее меня. А меня все обижают. Это первая приличная добыча за многие месяцы, а тебе она вообще не нужна. Ты вон какой большой и толстый, а я слабый, тощий и голодный.