Читаем Драконы моря полностью

— О ученейший вождь наш! — не выдержав, ухмыльнулся здоровяк Видибальд, — Все-то ты знаешь.

Эрлоин хохотнул:

— Ну про Александра Македонца всякий знает. Разве что кроме тебя, дубинушка ты наша заскорузлая. Ну-ну, не обижайся, дружище!

— Ладно, — Добродушно усмехнувшись, детина поднялся, с шумом задвинув скамью, — Ну так мы пошли, что ли?

— Удачи — Махнув рукой, хевдинг снова повернулся к Саше, — А про термы спросите-ка лучше у служки.

— И то верно — Ингульф тотчас же подозвал пробегавшего мимо трактирщика, — Эй, любезнейший. Не скажешь ли, где в городе термы?

— На виа Сатурналий, ну, так когда-то звалась эта улица. Сейчас там, на площади — базилика Святого Петра. Но и термы остались, хотя епископ уж сколько раз грозился закрыть гнездо порока… — Круглое, лоснящееся от жира и пота лицо хозяина таверны озарилось лукаво-похотливой улыбкой, — Что, господа мои, решили попробовать старых римских развлечений?

— Помыться решили, вот что! — Александр допил остатки вина и, посмотрев на Тибальда, протянул руку, — Прошу выдать серебра на баню.

— Много не дам, — Достав из объемистого кошеля разномастные монеты, хевдинг высыпал их на стол и старательно отсчитал небольшую кучку — Хватит с вас и десяти денариев.

— А на одежду? — Саша вскинул глаза. — Не можем же мы пойти в термы в этаких лохмотьях!

— Ничего, — ухмыльнулся хевдинг — Там все равно все голые ходят.

Термы напарники отыскали сразу, не пришлось долго расспрашивать. Дошли до базилики Святого Петра, а там дорогу показал первый встречный, нищий на паперти. Правда, заглянул в глаза с этакой надеждой — подайте, мол, милостыню. Не подали. Денег и у самих, считай, не было.

В церковь не зашли, ведь оба вовсе не являлись такими уж ревностными христианами: Саша иногда даже считал себя агностиком, а Ингульф был наполовину язычником. Вот в термы сходить — совсем другое дело! И не для разврата, как, вне всяких сомнений, подумали и трактирщик, и нищий, и даже не столько ради дела — просто Саше уж очень хотелось помыться! Когда в последний раз в бане-то был? Нет, конечно, в море купался… но это ж разве мытье? А так, чтоб на полке, да с веником… В термах, конечно, веников нет, но хоть парная имеется. Хорошо Ингульфу: привык ходить грязным, раз в год в речку бултыхнется — и то счастье.

— Говорят, там, в термах, очень много падших женщин, — на ходу фантазировал варвар. — Наверное, есть и молоденькие.

О! И этот туда же.

— Не забывай, парень, мы с тобой не по девкам идем и не купаться — а дело делать, — резко охолонул приятеля Саша.

— Но ведь одно другому не помешает, верно?

Африканский город Гиппон Регий (некоторые произносили — Иппон), будущая Бизерта, родина знаменитого философа Августина Блаженного, к этому времени, правда, уже лет восемь как почившего в бозе, в центре своем имел вид типичного позднеримского поселения с широкими, сходящимися под прямыми углами улицами, акведуком, цистернами для воды, шикарными общественными зданиями с тенистыми портиками, увы, ныне быстро приходившими в полный упадок за неимением «общества», точнее — ввиду его распада. Суровые базилики, большей частью превращенные в церкви, сильно контрастировали с остатками былой римской роскоши — теми же колоннадами портиков, еще оставшимися кое-где статуями, амфитеатром. Гладиаторские бои там, конечно же, давно уже не проводились, в лучшем случае — состязания колесниц.

На бывшей виа Сатурналий кроме базилики Святого Петра располагалось еще множество церквей и даже, как пояснил все тот же нищий, монастырь Святого Луки, как и все восточные монастыри, отличавшийся чрезмерной строгостью устава для послушников и монахов. Собственно говоря, монастырей в Европе еще не было, первый будет основан через несколько десятков лет в Монтекассино святым Бенедиктом.

По пути встречались монахи в черных, надвинутых на глаза капюшонах и подпоясанных простыми веревками рясах, подмастерья, куда-то тащившие длинный деревянный брус, водоносы, громко расхваливающие свой товар, спешащие на рынок служанки с большими корзинами, почтенные матроны в окружении слуг, стайки школяров в коротких туниках. Этот городской район, похоже, был чисто римским, и, завидев двух варваров, прохожие испуганно замолкали и прибавляли шагу. Вандалов Гейзериха здесь побаивались, и вовсе не зря: вели они себя достаточно жестко, почти как завоеватели, которыми, несомненно, и стали бы, ежели б их вовремя не пригласил правитель провинции Бонифаций.

— Чего они нас так боятся? — искренне недоумевал Ингульф.

— Чего? — Александр громко расхохотался, так что и без того испуганные школяры, резко оглянувшись, тут же и разбежались по сторонам, — Ты себя-то со стороны видел?

— Ну…