Читаем Драконы моря полностью

В следующее воскресенье все они были крещены в главном соборе. Большинство священников настаивало, чтобы обряд был совершен на берегу реки, как это было принято в прежние времена, когда язычники крестились в Лондоне, но Орм и Гудмунд упорно утверждали, что, насколько им известно, полное погружение не обязательно. Оба вождя шествовали впереди процессии с непокрытыми головами, облаченные в белые мантии с красными крестами впереди. Их люди, также одетые в белые мантии, которых едва хватило на всех, сопровождали их. Все они были при оружии, ибо Орм и Гудмунд пояснили, что редко расстаются со своими мечами, особенно, когда они находятся в чужой стране. Сам король восседал на хорах, и собор был переполнен. Ильва тоже была там. Орм неохотно позволял ей показываться на людях, ибо она казалась ему прекраснее, чем обычно, и он боялся, что кто-нибудь ее похитит. Но она настаивала на том, что должна прийти в собор, ибо, сказала она, ей не терпится посмотреть, насколько благоговейно будет держаться Орм, когда ему выльют ушат холодной воды на шею. Она сидела рядом с братом Вилибальдом, который присматривал за ней и приструнил ее, когда она принялась посмеиваться над белыми мантиями. Епископ Поппо также присутствовал и помогал служить, хотя в этот день он чувствовал себя особенно плохо. Он сам крестил Орма, а епископ Лондона Гудмунда. Затем появились шестеро священников и как можно скорее окрестили остальных викингов.

Когда обряд был завершен, Гудмунд и Орм были приняты с глазу на глаз королем. Он подарил каждому золотое кольцо и заявил, что надеется, что Господь благословит все их дальнейшие деяния. Он добавил также, что рассчитывает увидеть их в ближайшем будущем у себя, и тогда он покажет своих медведей, чьи танцы значительно улучшились.

На следующий день королевский писец выплатил серебро и раздал драгоценности новообращенным, что вызвало всеобщее ликование. Люди Орма радовались меньше остальных, поскольку они должны были еще заплатить из этих денег своему предводителю, но никто из них не решился сделать выбор и принять поединок.

— С помощью этих денег я построю церковь в Сконе, — сказал Орм, тщательно запирая полученные деньги в ларец.

Затем он положил пятнадцать марок в кошель и отправился к епископу Лондона, который наградил его особым благословенном. Позже, после полудня, на борт поднялся Гудмунд, который был очень пьян и весел духом, с тем же самым кошельком в руке. Он сообщил, что сосчитал всю свою долю денег и спрятал про запас; казалось, он был чрезвычайно доволен этим днем.

— Я размышлял над тем, что ты сказал недавно, — продолжил он, и пришел к заключению, что ты был прав, когда говорил, что пять марок слишком жалкая награда за ту услугу, которую ты мне оказал. Возьми взамен эти пятнадцать марок. Теперь Стирбьерн уже мертв, но я полагаю, что могу сравниться с ним.

Орм сказал, что не ожидал подобной щедрости, по не будет отказываться от подарка, раз он исходит от столь великого человека. В ответ он отдал Гудмунду щит из Андалузии, с которым он сражался против Сигтрюга в покоях короля Харальда. Ильва сказала, что она рада тому, что Орм знает, как скопить серебро, ибо сама она в этом ничего не смыслит.

Вечером Орм и Ильва навестили епископа Поппо и попрощались с ним, ибо им не терпелось как можно скорее отправиться домой. Ильва плакала, ибо ей было тяжело расставаться с епископом, которого она называла вторым отцом. Его глаза были тоже полны слез.

— Не будь я не так немощен, — промолвил епископ, — я бы отправился с вами, ибо мне думается, что даже теперь, когда я уже стар, все равно я бы пригодился в Сконе. Но старые кости не позволяют мне подвергнуться этому испытанию.

— У вас есть верный слуга, брат Вилибальд, — сказал Орм, — к которому оба мы, я и Ильва, очень привязались. Быть может, он бы поехал с нами, раз вы не можете, дабы укрепить нас в новой вере и убедить остальных поступить так же, как мы поступили. Но я боюсь, что он не очень-то жалует нас, норманнов.

Епископ сказал, что брат Вилибальд — мудрейший и наиболее ревностный из священников.

— Я не знаю никого, кто был бы так искусен в обращении язычников, как он, — промолвил епископ, — хотя из-за своего рвения и усердия он бывает немилосерден к грехам и слабостям ближних. Я думаю, что лучше всего спросить его мнение, ибо я не хочу насильно посылать священника с вами.

Был призван брат Вилибальд, и епископ сообщил ему то, о чем они только что говорили. Брат Вилибальд спросил обеспокоенно, когда они собираются отплыть. Орм ответил, что хотел бы отплыть завтра, если ветер будет по-прежнему благоприятным.

Брат Вилибальд мрачно покачал головой.

— Не очень-то любезно с вашей стороны дать мне так мало времени на сборы, — промолвил он. — Я должен взять с собой много снадобий и мазей, если я отправляюсь в страну мрака и ужаса. Но с Божьей помощью, если я поспешу, все будет вскоре готово, ибо я не хочу расставаться с вами, дети мои.