Читаем Драконы моря полностью

Орм еще нетвердо стоял на ногах после морской болезни, и ему совсем не хотелось есть, и это его сильно тревожило, так как он боялся, что он тяжело заболел, а он все время беспокоился о своем здоровье. Вскоре он, скорчившись, лег у одного из костров и заснул, но ночью, когда все уже спали, пришел Токи и разбудил его. С текущими по щекам слезами он жаловался, что Орм единственный друг, который у него есть, и посему он хотел бы спеть ему песню, которую он только что вспомнил. Эта песня была о двух медвежатах, как он пояснил, выучил он ее еще ребенком на коленях у своей матери, и эта самая красивая песня, которую он когда-либо слышал. Говоря это, он сел рядом с Ормом, вытер слезы и принялся петь. Орм обладал странным нравом: если его разбудить от крепкого сна, он переставал быть общительным. Но сейчас он слушал покорно, лишь повернулся на другой бок и попытался уснуть.

Токи не мог вспомнить песню до конца, и это приводило его в отчаяние. Он жаловался, что весь вечер просидел один и никто не подошел и не пожелал составить ему компанию. Но больше всего его огорчало то, что Орм даже не бросил на него дружеского взгляда, дабы приободрить его, хотя он-то, как только взглянул на Орма, сразу же увидел в нем своего лучшего друга. Теперь-то он понял, что Орм просто никчемный мерзавец, как все люди из Сконе, и если этот молокосос забыл, как надо себя вести со старшими, то хорошая трепка сразу же все ему напомнит.

Продолжая произносить подобные речи, он поднялся на ноги и оглянулся в поисках подходящей палки, но Орм уже окончательно пробудился ото сна и молча сел. Увидев это, Токи попытался дать ему пинок, но, когда он поднял ногу, Орм выхватил головню из пламени и бросил ему прямо в лицо. Токи, увернувшись, упал на спину, но мгновенно вскочил на ноги, с белым от ярости лицом. Орм к этому времени тоже поднялся, и теперь они стояли лицом друг к другу. Луна светила ярко, но глаза Орма мерцали угрожающим красным блеском, когда он в бешенстве бросился на Токи, в то время как тот пытался вытащить меч. Оружие Орма лежало в стороне, и у него не было времени добираться до него. Токи был огромным, сильным мужчиной, с широкими плечами и крепкими руками, тогда как Орм хоть и мог помериться силой со многими, все же уступал взрослым воинам. Одной рукой он зажал шею Токи, а другой стиснул его правое запястье, чтобы он не смог вытащить меч. Но Токи схватил его за куртку, неожиданным рывком оторвал от земли и легко перебросил через голову. Орм не расцепил рук, хотя казалось, что его хребет вот-вот затрещит, и, перевернувшись, уперся коленями в поясницу Токи. Затем он опрокинулся на спину, повалив на себя Токи, и с усилием перевернулся таким образом, что тот очутился под ним, и лежал, уткнувшись лицом в пыль. К этому времени пробудился кое-кто из команды, и Берси подбежал к ним с веревкой, ворча, что ничего другого нельзя было и ожидать, раз они позволили Токи так напиться. Они связали его по рукам и ногам, несмотря на то, что Токи неистово отбивался. Но спустя короткое время он утихомирился и долго кричал Орму, что он только что вспомнил, как заканчивается песня. Он начал было петь, но Берси окатил его холодной водой, после чего тот заснул.

Проснувшись на следующей утро и поняв, что он связан, Токи принялся страшно ругаться, будучи не в состоянии вспомнить, что именно произошло вчерашней ночью. Когда все ему рассказали, его охватило раскаяние, и, терзаясь угрызениями совести, он пояснил, что его преследует великое несчастье, ибо, когда он пьет, он становится невыносим. Пиво, сказал он, совершенно изменяет его, а теперь, к сожалению, и вино оказывает на него такое же действие. Он с тревогой осведомился, относится ли к нему Орм как к своему врагу. Орм ответил, что не относится, и добавил, что с удовольствием продолжит поединок, когда Токи будет дружески к тому расположен. Но при этом он просит его об одном условии, а именно: пусть Токи воздержится от песнопений, ибо крик козодоя или карканье старой вороны на крыше дома звучат куда более сладкозвучно, чем его ночное пение. Токи расхохотался и пообещал, что он постарается усовершенствовать свои способности; он был добрым человеком, за исключением тех случаев, когда вино и пиво искажали его натуру.