Читаем Драконы моря полностью

На следующее утро были избраны двенадцать человек от каждой приграничной округи, от Вэренда, Геинге и Финнведена. Эти люди отправились на то место, которое им по обычаю предназначалось, и уселись там вместе в полукруге лицом к Камню. Оставшиеся столпились за ними, называя своих представителей, которые должны были выслушать этих мудрых людей. Дюжина вэрендцев сидела в середине полукруга, и их вождь поднялся первым. Его звали Угги Косноязычный, сын Оара. Он был стар, и все считали его самым мудрым человеком из Вэренда. Всегда, когда он выступал, он говорил очень невнятно и с большим трудом, но все соглашались, что это лишь признак глубины его мыслей. Говорили, что он выделялся своей мудростью еще в юности, когда он все три дня тинга просиживал, не говоря ни слова, лишь медленно кивая головой.

Он подошел к Камню, повернулся лицом к собранию и сказал:

— Мудрые люди собрались здесь. Самые мудрые люди из Вэренда, Геинге и Финнведена собрались здесь по древнему обычаю своих отцов. Это хорошо. Я приветствую вас всех и призываю, чтобы наши решения принимались мирным путем. Чем мудрее вы будете судить, тем благоприятнее это будет для нас. Мы собрались здесь, дабы говорить о мире. Обычно одни люди думают одно, а другие другое. Я стар и опытен и знаю, что я думаю. Я думаю, что мир — это хорошо. Лучше, чем раздор, чем пожар и кровопролитие. Мир царил между нами целых три года, и никакого вреда от него не было. Никакого вреда и не будет, если мир будет продолжаться. Те, кому есть на что сетовать, будут услышаны, и их жалобы рассудят. Те, кто хотят убивать друг друга, могут делать это здесь, у Камня, ибо таков закон и древний обычай тинга. Но мир — лучше всего.

Когда он закончил свою речь, вэрендцы остались очень довольны своим вождем и гордились его мудростью. Затем поднялся вождь людей из Геинге. Его звали Сони Зоркий, и он был так стар, что двое человек поддерживали его под руки, когда он вставал, но он гневно оттолкнул их, проворно проковылял к Камню и занял свое место рядом с Угги. Он был высоким и сухопарым человеком, согбенным годами, с длинным носом и редкими клочками бороды. И, хотя был ясный день позднего лета и палило солнце, он был одет в кожаный плащ, доходящий ему до колен, и толстую шапку из лисьего меха. Он был очень мудр и, сколько все его помнили, пользовался большой славой. Его прозорливость была известна, он находил спрятанные клады, предвидел грядущее и мог предсказать неудачу. Вдобавок ко всему прочему, он был женат семь раз, у него было двадцать три сына и одиннадцать дочерей, и говорили, что он не успокоится, пока у него не будет двойной дюжины сыновей, за что им восхищались и очень почитали в Геинге.

Он тоже призвал собрание к миру и искусно говорил о миролюбивых намерениях геингцев, которые подтверждаются тем, сказал он, что за целых четыре года они не предприняли ни одной вылазки против людей из Вэренда или Финнведена! Глупым чужеземцам, продолжал он, может показаться, что среди них процветает слабость и праздность, но если кто-нибудь так думает, он не прав, ибо они не менее своих предков готовы копьем и мечом сражаться с теми, кто желает причинить им зло. Не правы и те, кто полагает, что они предлагают мир, так как год был благоприятный для них, они собрали богатый урожай, пастбища их пышны, и их скот миновали хвори. Ибо воины из Геинге одинаково отважны и горды нравом, когда они сыты и когда голод и нужда затягивают им пояса. Истинная причина, пояснил он, в том, что в Геинге преобладают люди мудрые и опытные, а все остальные прислушиваются к их советам.

— Пока будут находиться люди, чьи советы будут услышаны, — заключил он, — мы будем преуспевать. Но с годами уменьшается и число мудрых людей, и я думаю, что таких мужей, на чье суждение можно положиться, осталось в живых всего двое — Угги и я. Поэтому необходимо, чтобы вы, молодые люди, которых избрали представителями, тщательно прислушивались к тому, что мы говорим, и набирались мудрости, которой вам пока не хватает. Ибо молодому человеку полезно слушать старика и понимать, что он мало чего понимает.

У Камня к ним присоединился третий. Он был вождем из Финнведена, и звали его Олаф Летняя Пташка. Он уже пользовался большой славой и почетом, хотя был еще молод. Он был прекрасно сложен, смугл, взгляд у него был гордый и пронзительный. Он бывал на Востоке, находился на службе у князя в Киеве и у императора Миклагарда и возвратился домой с богатой добычей. Прозвище Летняя Пташка он получил по возвращении, так как одевался в роскошные и яркие наряды. Сам он был очень доволен такой кличкой.

Все финнведенцы, и избранные, и те, которые стояли за ними, восторженно загудели, когда он поднялся на холм, ибо он выглядел как настоящий предводитель. А когда он занял свое место около тех двух вождей, разница между ним и остальными бросалась в глаза. На нем был зеленый плащ, вышитый золотой нитью, и сияющий шлем, покрытый серебром.