Читаем Драконы моря полностью

— Я отыскал их, — ответил Токи. — Ибо они не стали держать язык за зубами и выболтали все женщинам. Так эта история разнеслась по всей округе. Их звали Альв и Стейнар, оба из знатного рода и оба приходились племянниками Оссуру Хвастуну, который был кормчим на корабле Берси и который всегда бахвалился, что по матери он близкий родич короля Альва Женолюба ив Мерэ. Я узнал, что именно они сделали это, когда еще лежал с ранами в постели. Тогда я поклялся, что никогда не отведаю пива и не познаю женщины, пока не убью их обоих. Верите или нет, но я сдержал свою клятву. Встав на ноги, я принялся разыскивать их и, наконец, настиг, когда они как раз сходили на берег после рыбной ловли. Я чуть не зарыдал от радости, увидев их, и мы сразились — двое против одного. Мы бились, пока я не убил Стейнара. Тогда другой обратился в бегство, и я бросился за ним. Мы бежали через поля и луга, холмы и пастбища, и он направлялся к дому своего отца. Он бежал быстро, спасая свою шкуру, но мне тоже нужна была его шкура, дабы смыть с себя позор и сдержать свою клятву. Неподалеку от его дома, когда сердце уже выпрыгивало у меня из груди, я настиг его и разрубил ему голову до зубов на глазах у жнецов, которые убирали урожай на полях его отца. Никогда я не чувствовал себя так хорошо, как тогда, когда смотрел на него, лежащего у моих ног. Я вернулся домой с веселым сердцем и остаток дня пил пиво, говоря своей женщине, что нас миновали все беды. Оказалось, я заблуждался.

— Какие же беды могли случиться с тобой после того, как ты столь славно отмстил своим обидчикам? — спросил Орм.

— Жители округи, как друзья, так и враги, — мрачно ответил Токи, — не могли забыть, как именно я получил эти раны, и не переставали насмехаться надо мной. Я полагал, что моя месть заставят их замолчать, поскольку я в схватке убил двоих, но это никак не укладывалось в их безмозглых башках. Много раз мне приходилось отучать людей от дурной привычки прикрывать рот ладонью, когда я появляюсь, но даже это мало помогало, и вскоре я поймал себя на том, что не могу выносить даже самое серьезное выражение лица, ибо я знал, что скрывается за ним. Я сложил выдающиеся стихи об убийстве Альва и Стейнара, но вскоре обнаружил, что существуют уже три хулительных песни, в которых говорится о том, как именно я получил эти раны, и люди в каждом доме покатываются со смеху, когда слушают их. Тогда я понял, что не могу жить с позором, и, взяв с собой мою женщину и все, чем владел, направился сквозь великие леса в Вэренд, где у меня есть родичи. Там я купил дом и поселился основательно, разбогатев благодаря торговле шкурами. У меня три сына, все они подают большие надежды, и дочь, чьим ухажерам придется жестоко биться на поединке за нее. Но никогда, вплоть до этого самого вечера, я не рассказывал никому, по какой причине я покинул Листер. Только тебе, Орм, и только тебе, маленький поп, я поведал обо всем, ибо знаю, что могу доверять вам обоим и вы никогда не расскажете об этом ни одной живой душе. Ибо, сделай вы это, я опять стану притчей во языцех, хотя с тех пор уже прошло четыре года.

Орм похвалил Токи за то, как он рассказал свою историю, и уверил того, что ему нечего бояться и никто о ней не узнает из его уст.

— Мне бы хотелось послушать, — добавил он, — те стихи, которые были сложены о тебе, но никто не повторяет с удовольствием хулу, направленную на него.

Отец Вилибальд осушил свой кубок и объявил, что истории подобного рода, о схватках и зависти или о мести и о насмешках, он слушает без особого удовольствия, как бы к ним ни относился Орм.

— Ты должен быть уверен в том, Токи, — сказал он, — что я не побегу болтать о подобных вещах людям, ибо у меня есть кое-что поважнее, дабы рассказать им. И если бы ты был человеком, которого чему-нибудь учит произошедшее событие, то ты бы мог извлечь выгоду из этого опыта. За то короткое время, что я видел тебя при дворе короля Харальда, и из рассказов Орма я понял, что ты смелый и бесстрашный человек, уверенный в себе и веселый духом. Но несмотря на все это, с тобой случилось несчастье, которое позволило глупым людям смеяться над тобой, а ты сразу же впал в уныние и сделался малодушен, так что тебе даже пришлось бежать из своей округи, как только ты понял, что не можешь заставить людей замолчать. Мы, христиане, более счастливы, ибо не заботимся о том, что о нас думают люди, а заботимся лишь о том, что о нас думает Бог. Я старый человек, и у меня уже мало сил, но, как бы там ни было, я сильнее тебя, ибо никто не может досадить мне насмешками, поскольку я не обращаю на них внимания. Тот, у кого за спиною Бог, не вздрагивает от людского смеха, и их ухмылки и сплетни не причиняют ему никакого вреда.

— Мудрые слова, — промолвил Орм, — и над ними стоит подумать. Будь уверен, Токи, в маленькой голове этого священника больше мудрости, чем в наших больших головах вместо взятых. Поэтому лучше всего всегда запоминать его слова.