Читаем Драконы моря полностью

— Нет, нет! — негодующе вскричал Спъялли. — Если бы это было так, я бы не сидел здесь и не рассказывал сказки. Король Эйрик умер от колдовства, в этом я уверен. Хотя я не знаю, послали ли смерть боги или он умер по вине женщины — Сигрид Гордой, дочери Скеглар — Тости, жены короля, да будет брошена она навек в водоворот Хель[21] из лезвий мечей и змеиных зубов! Король со множеством кораблей грабил у Малых Островов, собираясь вскоре сразиться с королем Свейном, который укрылся в северном Съялланде. Нам сопутствовала удача, так что мы были веселы духом. Но когда мы были в гавани Фальстера, удача изменила нам, ибо там короля охватило безумие, и он объявил всему войску, что желает принять крещение. Он сказал, что тогда его удача в битве против короля Свейна сделается сильнее. Его подбили на это попы, которые приехали к нему из Саксонии и давно уже нашептывали ему что-то. Воины не обрадовались этой вести, и самые мудрые из них прямо сказали королю, что не пристало королю шведов думать о такой глупости, которая, быть может, годится для данов и саксов, но не для него. Но он лишь гневно взглянул на них и ответил кратко. А поскольку они знали его как одного из мудрейших мужей, который всегда доверяет собственному чутью, они не стали докучать ему своими советами. Его жена, которая поплыла с нами на юг, дав все корабли, что она унаследовала от своего отца, ненавидела Христа и всех его споспешников самой лютой ненавистью и не позволила королю Эйрику заткнуть себе рот. Итак, между ними возникла страшная вражда, и среди воинов прошла молва, что Сигрид заявила Эйрику, будто бы в мире нет человека более достойного сожаления, чем крещеный король. А Эйрпк пригрозил, что изобьет ее кнутом, если она еще раз заговорит об этом. Из-за этой распри войско разделилось, так что обе стороны, мы, шведы, и люди Сигрид, поглядывали искоса друг на друга, обменивались язвительными замечаниями и насмешками и часто доставали мечи из ножен. Тут колдовство и овладело королем. Он принялся хворать, сделался беспомощен и не мог пошевелиться. Однажды утром, когда большинство наших людей еще спали, дочь Скеглара — Тости бросила нас, уплыв со всеми своими кораблями. Когда мы узнали о ее исчезновении, то подумали, что она уплыла к Свейну Вилобородому, и король решил так же. Мы ничего не могли поделать, а король тогда был настолько слаб, что едва мог говорить. Затем в войске возникло великое замешательство, и все предводители кораблей хотели как можно скорее отплыть и вернуться домой. Было много споров из-за королевского ларца с сокровищами. Ибо пререкались из-за того, как поделить богатство между споснсшникамн короля, дабы оно не попало в руки королю Свейну. Тогда король призвал меня к себе и велел отнести меч своему сыну в Уппсалу. Ибо это очень древний меч уппсальских королей, который был подарен им во владение Фрейей[22]. «Возьми мой меч, Спъялли, — сказал он, — и хорошенько присмотри за ним, ибо он приносит удачу всему моему роду». Затем он попросил у меня воды, и я понял, что ему осталось недолго жить. Вскоре после этого он, которого люди называли Победоносным, умер жалкой смертью в своей постели. При нем осталось достаточно много дружинников, дабы сложить погребальный костер. Мы как можно лучше исполнили эту обязанность: убили двух его рабов и двух его попов и положили на погребальный костер, в ногах у владыки, дабы он не предстал перед богами без сопровождения, как человек низкого происхождения. Когда костер был уже объят пламенем, на нас напало множество обитателей островов. Увидев, что они приближаются, я немедленно обратился в бегство, не из боязни, но ради того, чтобы сохранить меч. Вместе с этими тремя людьми я добрался по воде на рыбачьей лодке до Сконе. Отныне я ношу меч, привязав его к ноге, под одеждой, поскольку лучше я его спрятать не могу. Что случится с этим мечом, я не могу предположить, но Эйрик был величайшим из королей, хотя его сгубили колдовские чары, и он лежит сейчас далеко, на фальстерском берегу, где нет даже кургана, скрывшего бы его пепел.

Таков был рассказ Спъялли, и все собравшиеся пребывали в изумлении, услышав такие новости.

— Плохие времена настали для королей, — произнес наконец Орм. — Сперва Стирбьерн, который был самым сильным, затем король Харальд, который был самым мудрым, а теперь король Эйрик, который был самым могущественным. Недавно мы слышали, что великая императрица Теофания тоже умерла. Она одна правила всей Саксонией и Ломбардией. Лишь король Свейн, брат моей жены, самый злобный из королей, не только не умирает, но процветает и жиреет. Хорошо бы знать, почему Господь не поразит его, оставив в живых королей получше?