Читаем Драконы моря полностью

Они какое-то время спорили между собой, но в конце концов Гудмунд согласился поехать с Ормом в Гронинг. Там отец Вилибальд смазал его ноги целебными мазями и перевязал их, в то время как Гудмунд докучал ему расспросами о короле Харальде. Но когда священник попытался поведать ему о Христе и преимуществах крещения, Гудмунд разозлился и приказал священнику придержать язык за зубами и никогда не говорить с ним об этом. Ибо, проревел он, если станет известно, что он купился на подобную болтовню, это нанесет больший вред его славному имени, чем весть о том, как он висел на перекладине, и люди никогда не перестанут смеяться над ним.

Когда он собирался отправиться в обратный путь, получив плату за хмель и сено, он сказал:

— Я не хочу, чтобы между нами была кровная вражда, но, если мне представится случай расквитаться с тобой за ту обиду, которую ты нанес моему дому, будь уверен, я не упущу его. Может быть, пройдет много времени, прежде чем такой случай представится, но я из тех людей, кто ничего не забывает.

Орм взглянул на него и улыбнулся.

— Я уже знаю, что ты опасен, — сказал он, — ибо ты сам сообщил мне об этом. Но я не думаю, что твой обет помешает мне спокойно спать по ночам. Но знай, что если ты причинишь мне зло, то я окрещу тебя, даже если для этого мне придется держать тебя за уши и за ноги.

Отец Вилибальд был удручен разговором с Гудмундом и объявил, что все его служение на севере обречено на неудачу. Но Ильва утешила его, заверив, что ему будет легче, когда Орм выстроит церковь. Орм сказал, что исполнит свой обет, но сперва необходимо отстроить дом, что он пообещал сделать как можно быстрее. Он с охотой взялся за дело, послав людей в лес валить деревья и подтаскивать их к усадьбе, где сам обрубал их во всю длину топором. Он дотошно осматривал деревья, выбирая лишь тонкие стволы, в которых не было трещин и других изъянов, ибо хотел, как он сказал, чтобы получился красивый и прочный дом, а не просто лесная лачуга. В имение Асы входила и земля, которая находилась у изгиба реки, окруженная водой с трех сторон. Земля была твердой, и ее не затопляла река. Места было достаточно, он с радостью принялся за работу, и чем дальше продвигался, тем честолюбивее стаповились его замыслы. В доме был отгороженный очаг с дымовой заслонкой в крыше, точно такой же, какой он видел в замке короля Харальда, крыша была сложена из молодого, очищенного от коры ясеня и покрыта слоем березовой коры. Затем он сложил пивоварню, сарай для скота и амбар. Постройки были очень большими, и не было в тех краях строений красивее этих. Когда все было закончено. Орм объявил, что самое необходимое построено и теперь он готов приступить к закладке церкви.

Той весной Ильве пришло время родить. И Аса, и отец Вилибальд окружили ее вниманием и заботой. Им было о чем похлопотать, и они приложили множество усилий, дабы исполнить все свои обязанности. Роды были трудными. Ильва страшно кричала, что лучше было бы уйти в монастырь и сделаться монахиней, чем выносить такую боль. Но отец Вилибальд положил ей распятие на живот, пробормотал над ней молитвы, и она разрешилась близнецами. Это были девочки, что сперва разочаровало Асу и Ильву, но когда их принесли к Орму и положили на колени, он не стал сетовать. Все согласились, что они вопят и пыжатся, как если бы они были мальчиками. В конце концов Ильва смирилась с тем, что у нее девочки, которые никогда не станут мальчиками, к ней вернулась прежняя веселость, и она пообещала Орму, что в следующий раз подарит ему сына. Вскоре стало очевидно, что обе девочки будут рыжеволосыми, что, как опасался Орм, сулило им множество неприятностей. Ибо, сказал он, если они унаследовали цвет его волос, то они могут быть похожи на него лицом, а он не желал бы, чтобы у его дочерей была такая участь. Но Аса и Ильва попросили его воздержаться от столь дурных предсказаний. Нет никаких причин предполагать, сказали они, что девочки будут похожи на него, и уж, конечно, нет ничего плохого в том, что у них рыжие волосы.

Когда пришло время давать им имена, Орм пожелал, чтобы одну из них звали Оддни, как его бабушку по матери, что пришлось по сердцу Асе.

— Но ее сестру мы должны назвать в честь кого-нибудь из твоей семьи, — сказал он Ильве, — и ты должна сама выбрать имя.