Читаем Дракоморте [СИ] полностью

Сегодня ему проще открыть эту ёрпыльную красную папку и обернуться лицом к своим демонам, раскинуть перед ними руки, то ли для объятий, то ли показывая отсутствие дурных намерений, как это принято в Старом Лесу, проще отдаться своим демонам на растерзание, оглушить себя ими, позволить им заполнить всё пространство вокруг, одуреть от их голосов и раствориться в едких замечаниях, разорваться на куски под камнепадом их обидных упрёков и язвительных насмешек — всё это проще, чем посмотреть на дракона и обнаружить, что он больше не дышит, и спросить себя: «А дальше-то что?».

Йеруш вытаскивает из замшевого конверта разорванное и кое-как склеенное письмо.

— А это я получил незадолго до окончания учёбы. Этим письмом меня приглашают на работу к владыке Сейдинеля, да, честное слово, мне предложили десятилетний контракт с возможностью продления и в приложении к письму обозначили кучу вкуснейших задач, которыми хотят меня нагрузить! Я был в бешеном восторге и немедленно порвал письмо, я чуть не околел от ужаса при мысли о возвращении в родной домен, да, да-да-да! Я ведь без нужды даже не смотрю в его сторону, мама!

Последнее слово Найло почти выкрикивает. Истерически хохотнув, он откладывает письмо в стопку лежащих перед ним бумаг, и его рука дрожит, а дыхание сбивается, как после долгого бега.

— Мне поступило довольно много предложений ко времени окончания учёбы, да, на выпускников Университета очень большой спрос, а за некоторых выпускников очень важные эльфы из разных доменов буквально готовы вцепиться друг другу в горло, и я надеюсь, из-за меня кто-нибудь вцепился кому-нибудь в горло, это было бы довольно приятно и очень мило с их стороны. Но я не принял ни одно из предложений, которыми меня забросали, я решил ещё на какое-то время остаться в Ортагенае, в лаборатории Университета, и ректор едва не обделался от счастья, а мне было так приятно остаться в Университете, остаться и принести ему какую-то пользу, ведь Университет так много в меня вложил и дал мне так много доверия, когда позволил стать студентом. И мне было безумно интересно ещё немного позаниматься исследованиями: в тишине, в громкости, в шуме моря, когда вокруг больше нет никаких необходимостей, есть только я и то, чем пожелаю заниматься. Что может быть лучше, когда есть только ты и любимое дело, и когда вокруг так много эльфов, которым только и нужно, чтобы ты был, был таким, какой есть, и занимался тем, что любишь? О, тогда мне казалось, что я сплю и вижу счастье, мне казалось, я бы женился на Университете, если бы мог. Нет, я много выезжал в другие домены, конечно, на то всегда была какая-нибудь нужда. Но, хах, я никогда не ездил в Сейдинель, нет, только не в Сейдинель! Даже в Зармидасе мне было не по себе, знаете ли! Зармидас слишком близко, слишком близко к вам! Мне казалось, как только я окажусь на территории Сейдинеля или поблизости к Сейдинелю, — вы тут же об этом узнаете и…

Йеруш обрывает поток слов и поправляет небольшую стопку бумаг, лежащих перед ним на палой листве.

Вместе с его словами предметы словно обрели дополнительный вес и смысл, получили настоящую, весомую форму и право лежать в конверте, а может, на лесной подстилке. Право быть, право появляться на свет из тени красной замши, право наконец-то быть названными, осмысленными, существующими в мире, имеющими в нём свой вес, свою историю, ценность и важность.

Из конверта появляется синяя атласная лента, похожая на те, которые женщины вплетают себе в волосы.

— Понятия не имею, какого ёрпыля она тут делает. До Бирель вам вообще не может быть никакого дела.

Он кладёт ленту на изорванное письмо и медленно, задумчиво ведёт по ней пальцами. Гладкий атлас скользит, блестит, податливо приминается, оглаживает успокаивающей прохладой свежие порезы на коже, но Йерушу кажется, что сейчас они опять начнут кровоточить. Вторая рука Йеруша бессознательно гладит порванное драконье крыло. Рот приоткрыт и искажён не то оскалом, не то улыбкой, наполненной болью.

Проходит мгновение и вечность, прежде чем Найло отрывает пальцы от ленты, а из красного замшевого конверта появляется ещё несколько писем, заботливо стянутых бечёвкой.