Читаем Драйв Астарты полностью

- А там не коммунизм, - ответил он, - Вернее, коммунизм, но не в том смысле, как у Ленина. У них на Лингаме, как выражаются этнографы, первобытный коммунизм.

- Подожди, Гисли! Какой же он первобытный, если это форпост прогресса?

- А вот такой же, какой действует внутри любой хорошей, сплоченной команды.

- Значит, - сказала Симона, - это не первобытный коммунизм, а командный.

- Ну, пусть будет командный, если тебе так больше нравится.

- Не мне так нравится, а так правильнее. И чем это не коммунизм по Ленину?

- Знаешь, - сказал Орквард, - Это уже политэкономия, это к доку Кватро.

Чинкл повернулся к дяде Жосе и негромко спросил.

- Слушай, тебе не кажется, что этот парень все время на меня грузит?

- Ну, - отозвался владелец таверны, наливая самогон в рюмку, - Писатели, они такие. Напишут, а мы потом расхлебываем. Вот, лет сто назад был такой писатель: Ницше. Написал до хрена, потом закрылся в сумасшедший дом, и показал всем fuck. Люди оглянуться не успели, а уже и Гитлер, и Сталин, и все такое. К нам сюда приперлись самураи со своим ебучим императором, потом на них налетели янки и забомбили их Японию своей атомной бомбой. А Ницше, как будто, не при чем. Он сначала сидел в своем сумасшедшем доме, а потом вообще умер, и ему не предъявишь. Во как…

- Но, - возразил Чинкл, - Гисли прогрессивный, и не прячется в сумасшедшем доме.

- Прогрессивный, - согласился дядя Жосе, передавая рюмку математику, - Но у него прогресс какой-то подозрительный. В начале там космос и наука, но потом приходит парень с пушкой, и дальше как всегда... У вас, у ученых, это называется: «Deja vu».

- Я тебя очень уважаю, дядя Жосе, - сказал Чинкл, касаясь губами рюмки и пробуя первую капельку напитка, - Но ты упускаешь важную деталь. Одно дело – парень с пушкой, как живой инструмент. Забрали такого парня в солдаты, дали ему пушку, поставили над ним капрала. Дальше: «бегом - вперед - стреляй». И не тебе, сраному холопу, решать, куда «вперед», в кого «стреляй», и на хрен это нужно. А другое дело, когда парень записался волонтером конкретного движения и взял пушку, потому что понимает, зачем это лично ему, почему он готов рисковать своей жизнью, и по каким мотивам он хочет отнять имущество, власть и жизнь у определенной группы людей.

- Это в теории, - пожилой тиморец вздохнул, - а по жизни, с пониманием бывает еще страшнее. Я иногда захожу в церковь и думаю: Боже, почему мы такие мудаки?

- И бог тебе что-нибудь отвечает? – полюбопытствовал Чинкл.

- Ничего не отвечает, - дядя Жосе снова вздохнул, - Боюсь, мы ему уже надоели…

Тем временем, Симона Сид раздразнила гренландца прямым утверждением, что ленинизм-маоизм - это светлое будущее колонизированного космоса.

- Ты все-все построила, прямо как Демосфен на агоре! Коллективизм, первобытный коммунизм, командный коммунизм, ленинизм с рогом изобилия, учение Мао верно, потому что всесильно… Или наоборот, не важно. А ты бывала на Элаусестере, у тех коммунистов, на драйве которых построено все твое рассуждение?

- Представь себе, бывала, и даже не один раз!

- Значит, бывала! И как тебе понравилось обходиться вообще без одежды, спать под деревом, и с огоньком заниматься сексом в интервалах между работой, едой, сном и креативом? Прекрасная штука: секс в коммунистической бригаде! Вы поработали на морском бульдозере, вышли на пляж, и погнали. А чего стесняться? Коллективизм!

- Секс это не главное, - возразила она.

- Да неужели?! - Орквард выпучил глаза, - А я тебе сейчас Энгельса процитирую! Он написал: «Любопытный факт: в каждом крупном революционном движении вопрос о «свободной любви» выступает на передний план»! Конец цитаты. Статья называется: «Книга Откровения», опубликована в 1883 году. Будешь спорить с классиком?

- Слово в слово так, - сообщил Чинкл, отвлекшись на миг от болтовни с дядей Жосе.

Симона явно не ждала такого подвоха от создателя диалектического и исторического материализма, соавтора «Манифеста компартии» 1848-го. Пришлось выкручиваться.

- На переднем плане, - сказала она. - Это значит не «самое главное», а скорее, то, что бросается в глаза. Примерно, как фасад дома. Ты согласен?

- Согласен. А ты согласна, что одинаковые дома должны иметь одинаковые фасады?

- А с чего ты взял, что фасады разные?

- С того, что я и Ленина читал, такой я вредный. По Ленину, свободная любовь - это антиобщественное явление, а в сексе нужно самоограничение и самодисциплина. Я наизусть не помню, но интернет под рукой. Можно найти, как он спорил с Инессой Арманд, которая говорила: «Love should be free, like drinking water from a glass»…

- Ленин… - неуверенно произнесла Симона, - Учитывал национально-культурную специфику. Там… Там было что-то с религией. Какая-то ортодоксальная секта…

- Брось ты! - перебил Орквард, и обратился к Ним Гоку, который сидел за одним из боковых столиков, - Товарищ комбриг, подтверди, что товарищ Ленин не стал бы цацкаться с какими-то сектантами, а поставил бы их, на хрен, к стенке, и все дела.

Ним Гок утвердительно кивнул и ровным четким голосом сообщил.