Читаем Драйв Астарты полностью

Ранним вечером, как обычно после основной смены, примерно полсотни здешних контрактников (из почти двух сотен) собрались на восточном пляже островка, чтобы понырять, поймать и приготовить что-нибудь вкусное, перекусить, поболтать за чаем, поиграть в мяч, поплясать - короче: с толком побездельничать в хорошей компании. Большинство персонала составляли разнорабочие-конголезцы, бежавшие с родины в конце апреля, под влиянием слухов о зверствах армии зулу, вторгшейся в северо-восточное Конго. Каким образом они добрались до Туамоту (практически, на противоположную точку Земного шара), без гроша в кармане, без представления о географии, и без знания языка – не вполне понятно. Скорее всего, сыграла роль африканская воля к жизни во что бы то ни стало. Так или иначе, эти молодые люди угодили в меганезийский фильтрационный лагерь, были признаны «допустимыми хабитантами», и получили временную работу на Фангатауфа (где, вследствие сжатия графика «Каравеллы», возник дефицит рабочих рук)… Деревенские конголезцы из глубинки на современном постиндустриальном объекте – этим сможет управлять не каждый менеджер. Тут пригодился африканский опыт инженера Оскэ Этено, и особые знания его vahine Флер Хок-Карпини. Оскэ, Флер, и двое французов – Гастон Дюги и Доминика Лескамп – входили в немногочисленную высококвалифицированную часть контрактного персонала. А примерно через час им предстояло принять пополнение из двоих тиморцев: Эсао и Стэли Дарэ, операторов мобильно-погрузочных машин…

Гастон выразил определенные сомнения в достаточности 100-дневных курсов соц-тиморской школы рабочей молодежи для выполнения подобной работы на таком ответственном объекте, и сейчас выслушивал возражения инженера Этено.

- Ты, Гастон, у себя дома привык к работникам, которых не столько учили, сколько обтесывали под еврокультурный стандарт. На это и тратились два - три года. А на обучение профессии, как таковой – те же сто дней, если не меньше.

- Ты, Оскэ, опять ругаешь Европу, - проворчал француз, - Это не ответ по существу.

- ОК. Отвечаю по существу. У тебя есть претензии к работе моих негров?

- Знаете, - вмешалась Доминика, - Я не хотела трогать эту тему, но больше не могу! Давайте называть рабочих как-нибудь иначе. Выражение «мои негры» это как-то…

- ОК. Пусть будет: «наши негры», - перебил он, - Есть ли претензии к их работе?

Доминика всплеснула руками.

- Оскэ! Ты понимаешь, что это выражение унижает и рабочих, и тебя, и всех нас.

- Это чем же оно унижает? – удивился меганезиец.

- Так называли африканцев плантаторы-рабовладельцы, - пояснила она.

- Ну, ваще! – искренне удивился он, - Прикинь, Доми, у нас в стране последнего рабовладельца-плантатора поставили к стенке еще до моего рождения!

- Это в базисной Меганезии, - заметила Флер, - А на Западных Территориях их расстреливали по мере расширения Конфедерации.

- Да, - согласился Оскэ, - Но я, по-любому, видел рабовладельцев только в кино.

- Все равно, это унизительно, - сказала француженка.

Оскэ вздохнул, покрутил головой, и сложив ладони рупором, крикнул:

- Нгуту! Иди сюда, ОК?

- ОК, босс, - отозвался рослый молодой банту, одетый в своеобразную набедренную повязку из трех пластиковых карманов на ярком шнурке и, сделав несколько шагов оказался около них, - …Чего надо, босс? Или просто так?

- Типа, спросить, - ответил Оскэ, - Доми думает, что нельзя говорить: «мои негры», Спрашиваю: как ты думаешь, Нгуту?

- У! - произнес чернокожий парень, опускаясь на корточки, - Я думать так: миз Доми боится, что приходить злой колдун, как в Европа. Там если ты говорить «мое», то злой колдун говорить igbekela и все это отбирать. Он называться: адвокат. Но тут нет такой колдун. Можно говорить «мое», никто не отбирать.

- Адвокат? – недоуменно переспросила Доминика.

Нгуту звонко хлопнул себя по бедрам от удивления, и выпучил глаза.

- Миз Доми жить Европа и не знать адвокат? У! Это такой человек, ходить в галстук, говорить с полисмен и отбирать все, что твое. Дом отбирать. Машина тоже отбирать. Совсем все, да! И ты стать нищий. Но тут нет адвокат. Я сказать правда, босс Оскэ?

- Верно, Нгуту, - Оскэ кивнул, - В Меганезии нет адвокатов. Мы их выгнали, когда сделали Алюминиевую революцию.

- Правильно, да! – обрадовался Нгуту, и повернулся к Флер. – Можно просить один маленький дело? Очень надо помогать.

- Что случилось? – спросила меганезийка.

- Я немного побить моя женщина. Она обижаться.

Флер вздохнула и побарабанила пальцами по колену.

- Опять? О, Мауи и Пеле, держащие мир! Ты же взрослый, умный парень!

- Я приходить с работа, хотеть кушать, а нет, - объяснил он.

- Слушай сюда! – объявила Флер, - Если твоя женщина не приготовила тебе обед, то возможны три варианта. Или она тоже работала и не успела. Или она устала, легла отдохнуть и, опять-таки не успела. Или ты с ней не внимателен, и она не захотела. В любом варианте, ты сам виноват. Ты согласен?

- У-у… - растерянно ответил он.