— Я правда в порядке, спасибо, — сказала ему, зная, что мои щеки излучают румянец, который так горячо ощущался на коже. Кровь вновь предала тело, собравшись на лице, сжигая изнутри.

— Хорошо. — Он поднёс мою руку ко рту. И когда нежно прикоснулся губами к костяшкам пальцев, я чуть не упала в обморок. Поцелуй лёгкий, словно потёртая кожа. Это мягкое, как замша, прикосновение ласкало меня. После этого он не пошевелился. И просто не сводил глаз. Затем слегка приоткрыл рот, и, готова поклясться, что он собирался сказать что — то ещё.

Я сделала глубокий вдох, ожидая, что он заговорит.

Его брови слегка нахмурились, и, не сказав больше ни слова, он отступил назад, отпуская мою руку. Туристы и посетители музея мгновенно заполонили своими телами и болтовнёй пространство между нами, пока я не перестала видеть и слышать красавчика сквозь спешащую толпу.

Прежде чем взять себя в руки, я на мгновение застыла в нерешительности. Самообладание покинуло меня. Оставшись на его руках, губах и в глазах.

Он сделал меня совершенно беспомощной. Никчёмной. Оставив одну оболочку, лишённую всякой осознанной мысли и способности говорить. Только гормоны. Одно вожделение. Потребность и желание, хотя на данный момент я не могла отличить одно от другого.

Я ни с кем раньше не чувствовала ничего подобного. Это длилось всего лишь несколько мгновений, но неоспоримый взаимный интерес запал мне в душу непреходящей силой.

Да, он оставил меня сбитой с толку. В полном беспорядке, если быть честной. Но в то же время он дал ещё кое — что. То, что искала моя душа, но не ожидала найти так быстро.

Этот великолепный незнакомец должен был стать моей новой музой.

Глава 3

— Гарри, твой латте без кофеина готов. — Я толкнула кружку по барной стойке. Раздалось позвякивание керамики о блюдце, словно дребезжание фарфорового шкафчика, у которого открывают покорёженные дверцы.

Мне нравилось, что мы всё ещё пользовались настоящими кружками, если это не заказ на вынос. Это первое преимущество работы в несетевой кофейне. Второй очевидный бонус — бесплатные напитки. Ну и третье — постоянный аромат кофе, который просачивался мне в поры, отчего кожа и волосы благоухали им. Я решила смотреть на это с позитивной стороны, не зацикливаясь на том, что за запахи он маскирует, и больше думала об огромном количестве денег, которые сэкономила на парфюмерии. Зачем нужен «Шанель № 5», если у есть кофейня на Сорок шестой авеню?

— И что у нас сегодня, ненаглядная Джули? — с ближайшего к бару столика поверх газеты на меня смотрела пара круглых очков, похожих на совиные глаза.

— Вам придётся подойти и посмотреть самому. — Я придвинула кружку поближе к Гарри, когда он подошел к стойке с бамбуковой тростью как продолжением своей руки. Он наполовину ковылял, наполовину шёл, напоминая заводные игрушки с их резкими и гибкими движениями. Не знаю почему, но мне стало жаль его.

Обычная утренняя суета в кофейне «Bean There, Drank That» наконец утихла, и теперь остались только наши завсегдатаи за их любимыми столиками и диванами. Гарри Ломбард — вышедший на пенсию профессор Нью — Йоркского университета, и хотя я знала, что у него есть довольно большая квартира на Верхнем Манхэттене, я часто дразнила его, что он платит за аренду места обшарпанного обитого синим бархатом стула, который находился ближе всего ко мне.

— О, в этот раз ты превзошла саму себя, — прокомментировал Гарри, наклоняя чашку к себе и одобрительно кивая. Вчера я довела до совершенства изображение звёзд на кофейной пенке; сегодня — флёр — де — лис. — Итак, скажи, когда ты собираешься обратно?

Прошло восемь месяцев с моей последней поездки во Флоренцию, и другой пока не предвиделось. Мой календарь представлял собой сетку с пустыми ячейками. Ничего не предстояло, кроме ежемесячного визита тети Фло. Это не то, чего ожидаешь с нетерпением.

— Пока ничего не запланировано, но мне нравится, что ты знаешь символ Флоренции, Гарри. Вот почему ты мой любимый посетитель, — я одарила его широкой улыбкой и подмигнула, вовсе не флиртуя и не потому, что он в три раза старше и это не в моем стиле, а потому что это было тем, как мы обычно общались. Гарри тоже любил всё итальянское. Я ценила этот дух товарищества.

— Думал, что ты любишь меня за щедрые чаевые.

— Ага, — засмеялась я, подталкивая ногтем пустую пластиковую банку из — под чаевых, как собака, которая пододвигает свою миску поближе в надежде получить ещё лакомства. — Одно другому не мешает.

Три банкноты упали в банку.

До того, как закончилась моя утренняя смена, я сделала по крайней мере ещё дюжину пенных флёр — де — лис, а затем пришло время отправиться в кампус на занятия по анатомическому рисованию для второго курса. С курьерской сумкой, врезающейся в плечо, я навалилась всем весом на дверь кофейни, когда та захлопнулась, зазвенели колокольчики, возвещая о моём уходе, как аплодисменты под спускающийся занавес. Рисованию на латте придется подождать до завтра. Первый акт окончен. Настало время для второго акта моего дня, главные герои — карандаш и бумага.