Читаем Доспехи полностью

— карраско сказал, что у нас нет выбора. требовалось мириться с реальностью еще четыре месяца, и мы мирились. что же до дел, то они шли в гору. мы понемногу начали зарабатывать, тереса была довольна, санчо тоже. однако со временем с ним произошли неприятные перемены — человек, некогда ставший мне близким другом, вдруг начал вести себя, мягко говоря, недружественно. раньше нам было нечего делить, теперь же у нас был бизнес. несмотря на всю абсурдность своего недовольства, он выражал его все чаще и все более открыто. временами он смотрелся натуральным сумасшедшим, я думал даже познакомить его с карраско.

— это не партнерство, это эксплуатация! я делаю всю работу, пока ты бегаешь по врачам! если со мной что–то случится, всему тут же придет конец — ты даже не в курсе, как устроено реальное дело! да, это твои деньги, но в таком случае ты обычный инвестор! я чувствую себя рабом, и это возмутительно, потому что рабство вообще–то давно отменено!

— о каком рабстве ты говоришь? мы делим прибыль поровну, как договаривались…

— да, но мы не договаривались, что я буду тянуть все в одиночку! если ты и занимаешься работой, то бумажной, я же копаюсь в овечьем дерьме! моя жена отказывается со мной спать, потому что от меня за версту несет овцами! и хорошо еще, если ты не приписываешь себе деньги!

— я сделаю вид, что не слышал этого.

— я ничего не утверждаю. просто говорю, что такая возможность существует.

— если мне не изменяет память, ты сам настаивал на таком разделении. говорил, что не разбираешься в бумагах, разве нет? что ты простой человек и тебе в радость возиться со скотиной. я что–то путаю?

— ну конечно! раз мне в радость возиться со скотиной, значит я сам скотина! давай, скажи это! тебя прямо распирает от чувства превосходства! ты всегда смотрел на меня сверху вниз!

— прекрати!

— только ты ничем не лучше меня! ты презираешь чернь, но при этом ведешь с ней дела! ты оформил на меня бизнес, потому что состоишь на учете! хорошее партнерство, да? психопат и овцееб! ха–ха–ха!

— санчо, ты не в себе.

— с кем поведешься.

— чего ты добиваешься?

— справедливости. я хочу, чтобы все получили по заслугам.

— тереса постоянно накручивала его, из–за чего он напивался, а в сочетании эти скорбные факторы приводили к психозу. алкоголь вообще сыграл в этой истории одну из главных ролей. сейчас я могу легко об этом рассказывать, потому что мне давно наплевать, но тогда я будто угодил в жернова кармической мельницы. я нашел бывшего мужа альдонсы в толедо, один человек сделал это для меня. записав адрес, я решил выпить, чтобы пробудить в себе пару рогатых демонов и перестарался — пробудил добрую дюжину. а за полчаса до звонка из толедо я принял очередную порцию лекарств. в результате болезнь вернулась, усиленная серьезным подкреплением. ворвавшись в его дом я некоторое время был дерзким паладином, а потом пропустил в челюсть и оказался на полу.

— а она не рассказывала тебе, почему я ее бил? лежи, я сказал!

— никакого оправда…

— потому что пока я зарабатывал деньги, она трахалась с моими друзьями. друзей у меня много, но ни один не ушел обиженным. у нее бешенство матки. ты в дерьме, приятель.

— да как ты смеешь, лжец!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее