Читаем Досье Сарагоса полностью

Предвидение Геббельса было почти точным, если не считать того, что Третья мировая война была не горячей, а холодной, не использовала оружие, но угро-жала им, велась подрывными, но не военными средствами, за исключением пе-риферийных ударов, чтобы избежать опасностей открытого вооруженного кон-фликта в самой Германии.

Некий человек по имени Уильям Донован поощрял, не осознавая этого, экспан-сионистские мечты Москвы, даже если Сталин, как всегда по своей привычке, играл на обеих тенденциях вокруг него, с одной стороны, прикрывая Лаврентия Берию, который сопротивлялся стратегии Абакумова, и, позволяя, между тем, Абакумову расставлять своих людей в советизированной Германии.

Донован, шеф УСС, тогда буквально соблюдал соглашения о сотрудничестве, заключенные между УСС и НКВД. Например, с 1944 года он отправлял в Москву копии записей всех бесед Аллена Даллеса с «диссидентами» из Абвера или СД и с генералом Вольфом, командующим немецкими войсками в Италии. После чего летом 1945 года, точнее 23 июля, полковник Мозес У. Петтигрю, преемник генерала Джона Р. Дина в американской военной миссии в Москве, поддержи-вавший постоянную связь с генералом Павлом Михайловичем Фитиным, началь-ником советской внешней разведки, передает русским по приказу Донована от-чет о беседах УСС с Вильгельмом Хёттлем, одним из главных помощников Валь-тера Шелленберга в СД. Хёттль только что предложил американцам раскрыть для них всю работоспособную сеть секретной агентуры, которая еще есть у Берлина в Центральной Европе и в СССР.

Донован поручает с помощью радиообмена проверить, действительно ли эта сеть существует. Он до такой степени беспокоится о том, как бы лучше послу-жить американо-советской дружбе, в которую так твердо верит президент Ру-звельт, что в его голове рождается мысль, будто предложение Хёттля — это ма-невр, чтобы породить подозрительность, даже враждебность между Москвой и Вашингтоном. К счастью, вмешиваются Эйзенхауэр и генерал Маршалл. Они считают, что это значило бы слишком далеко зайти в доверии Сталину.

Москва, впрочем, и так достаточно хорошо проинформирована. Фитин, которого поддерживают Берия и Меркулов (в тот период ответственный за внутреннюю безопасность), думает, что СМЕРШ должен будет «ликвидировать» Хёттля. К счастью, у Хёттля есть надежные друзья со стороны американцев. Он исчезает под именем Вальтера Хагена. Именно под этим именем он публикует в 1950 го-ду в Вене, и в 1952 году во Франции книгу «Секретный фронт», которая явля-ется неисчерпаемым источником информации, особенно о персонале стран ев-ропейского юго-востока до и во время войны, поскольку не менее тридцати лет Хёттль был там местным руководителем СД.

(Явная ошибка автора, следует читать «не менее трех лет». — прим. перев.)

Правда, идиллия, которой так хотел достичь Рузвельт в отношениях с Москвой, заканчивается с его смертью 12 апреля 1945 года. Наряду с известным разоб-лачением перебежчиком Игорем Гузенко советской агентуры внутри американ-ской администрации, еще один фактор, неизвестный до начала 2001 года, в очень большой степени способствовал тому, чтобы открыть глаза преемнику Рузвельта президенту Гарри Трумэну: операция «Ticom» (сокращение от Target Intelligence Committee, буквально «Комитет по целевой разведке»).

(См. книгу «Body of Secrets» Джеймса Бэмфорда, Лондон, 2001. — прим. автора)

По имеющимся данным, УСС и несколько подразделений английских разведыва-тельных служб отправили в Германию в марте и апреле 1945 года специальные подразделения, задачей которых было найти и захватить немецких специали-стов по шифрам.

После нескольких допросов стало известно, что совсем недавно была разрабо-тана машина для шифрования и дешифровки, и что в конце апреля 1945 года ее спрятали в районе Розенхайма, в 31 километре к югу от Мюнхена. Об этой машине сообщили на Запад. Она великолепно функционировала, и действи-тельно позволяла перехватывать и расшифровывать депеши, которыми Москва обменивалась со своими базами в оккупированной Европе, в том числе в Во-сточной Германии. С помощью этой машины с 1946 по 1948 год можно было узнавать о реальных намерениях СССР по отношению к Западу. Гарри Трумэн мог это слушать. Отсюда и следовали его поступки, в то время как Холодная война вскоре должна была начаться.180