Читаем Досье Сарагоса полностью

Эти центробежные, космополитические и антинациональные, более того, фун-даментально антиконтинентальные силы, одни и те же по своей природе, создав около генеральных штабов и их разведывательных служб — Генерального штаба Верхмата и Генерального штаба Красной армии, Абвера и ГРУ — свои опорные пункты, все более последовательно, скрыто и субверсивно противостояли наци-онал-революционным и великоконтинентальным силам взаимного союза внутри Коммунистической партии и НСДАП, стремившимся, как представляется, к слия-нию двух государств — СССР и Третьего рейха — в метаисторическом единстве судьбы, в рамках великоконтинентальной Евразийской Конфедерации. Этой внутренней оппозиции в Москве и Берлине, парадоксально сочетавшей космо-политизм и милитаризм, «антиевразийство» и реакцию, было необходимо вооруженное противостояние СССР и Третьего рейха, «последняя война», внутри-континентальный и планетарный Endkampf, ожидавшийся Карлом Хаусхофером и Рудольфом Гессом. Характерно, что оппозиция, как в Москве, так и в Берлине, ожидала помощи от «внешних могуществ», от либеральной англосаксонской демократии, «океанической» и антиконтинентальной. А эта последняя, в свою очередь, держала в сомнабулическом состоянии заложницы собственной ан-тисудьбы также и Францию.

Но, раз уж история — антиистория! — навязала не объединение, а внутриконти-нентальную войну, то со всей неизбежностью, ясно и недвусмысленно следует указать: это произошло не по вине СССР, но по вине невероятного, погибельно-го, безумного ослепления Третьего рейха, бросившего в июне 1941 года все свои силы в разрушительную внутриконтинентальную войну против СССР, в то время как тот до последнего момента стремился избежать непоправимой ката-строфы, изменивший в негативную сторону весь ход европейской истории Ве-ликого Континента.

Глубокой ночью с 21 на 22 июня 1941 года, когда Вермахт уже начал свое наступление «от Финляндии до Черного моря», посол И. В. Сталина в Берлине Владимир Деканозов прибыл в Далем, на Ленцаллее, в резиденцию министра иностранных дел Третьего рейха Иоахима фон Риббентропа, чтобы передать ему срочное послание И. В. Сталина. Генеральный секретарь КП Советского Союза И. В. Сталин выразил пожелание лично и в кратчайшие сроки встретить-ся — как было указано в послании — в Берлине, «на высшем уровне», с рейхс-канцлером Адольфом Гитлером. Но кости небытия уже были брошены, сумерки небытия одержали верх.

Лично, со слов Арно Брекера, могу засвидетельствовать, что утром 22 июня 1941 года на восходе солнца Мартин Борман, оставив — я бы уточнил, покинув — свое рабочее место в рейхсканцелярии, примчался в Якельсбрух к Арно Бреке-ру в состоянии полного отчаяния и, несомненно с опасностью для собственной жизни, признал летальность свершившегося. Мартин Борман: «Небытие в этот июньский день только что восторжествовало над бытием. Все утрачено. Все по-теряно». Арно Брекер: «Загадочным был и остается этот визит. Мне кажется, в последний момент он не стал говорить мне того, что хотел. Уходя, он задержал мою руку в своей, потом обернулся еще раз, словно хотел что-то объяснить, но не стал».

Внезапно рассеялся глубокий миф о Total Weltrevolution (тотальная мировая ре-волюция). Могло ли произойти иначе? В истории принимается в расчет только 339

то, что произошло. Всеми, кроме нас, метаполитических солдат грядущего, вве-ренного только нам.

В июльском номере за 1980 год «Жён насьон» писала:

Так получилось, что гитлеровской Германии не удался ее бросок, и хорошо, что не удался, ибо было надо, чтобы все произошло так, как произошло, а не ина-че. Почему Европа конца времен должна быть Европой немецкой? Европа конца времен должна быть европейской, не может не быть европейской. Это подлинно и тотально революционный вопрос сегодняшнего дня, вопрос нашего освобож-дения: сумеют ли в предначертанный час европейские нации стать огненной «сверхнацией», носительницей древнего индоевропейского наследия? На су-мрачных развалинах берлинской рейхсканцелярии раз и навсегда завершилось абсолютно иррациональное стальное сновидение, «сверхчеловеческое и нече-ловеческое», как говорил генерал де Голль. Теперь нам остается лицом к лицу встречать черное солнце грядущего. Но если бездна призывает бездну, то не ожидает ли нас по ту сторону этого солнца мрака иное, совсем иное? Иное, а не ничто, по ту сторону беды? По ту сторону тьмы и пустоты?

Приведенный отрывок взят из статьи в «Жён насьон», которая так и называется — «Гений возвращения».

Издательство «Аскания»

Все это прежде всего анализ. Да не посмеет никто истолковывать его как про-явление враждебности к европейским бойцам двух последних мировых войн, 1914–1918 и 1939–1945 годов, и еще менее в смысле недоверия к ратной чести наших воинов, ко всем, кто героически жертвовал своими жизнями за великое политическое и метаисторическое дело, дело тотальной революции.