Читаем Досье Сарагоса полностью

Треппер утверждал, что ему, «Большому шефу», подчинялся Гуревич, «Малень-кий шеф». Это очень маловероятно. Скорее всего, оба разведчика должны были действовать совершенно самостоятельно. Но с побегом Треппера в Париж ситу-ация изменилась. Трепперу пришлось передать свою сеть, после этого он был подчинен военному атташе в Париже, который после капитуляции Франции находился даже уже не в Париже, а в Виши. Здесь он получил ошеломляющий приказ возвращаться в Москву. Он попытался увернуться, но военный атташе дал понять, что у ГРУ в Париже уже есть хорошо подготовленный нелегальный резидент с хорошей легендой. Это наверняка было ошибкой, потому что Треп-пер не уехал сразу же, а был застигнут врасплох во Франции известием о напа-дении немцев на СССР.

После немецкой агрессии русские отозвали свое посольство из Виши, и Треппер повис в воздухе. Он получил инструкции установить связь через Гуревича в Брюсселе, потому что у того была рация. Только с этого момента западноевро-пейские сети ГРУ посвятили себя шпионажу против Германии.

Уже весной 1941 года Гуревич основал в Брюсселе фирму прикрытия, «Си-мекско», в парижский филиал которой и вошел Треппер. Агенты следовали от-работанному Треппером еще в Брюсселе образцу: искали партнеров для своих торговых связей, которые, прежде всего, были коммерсантами и не должны бы-ли быть ни коммунистами, ни коммунистическими шпионами. Это функционировало настолько хорошо, что Треппер и Гуревич полностью прикрывались своими меркантильными интересами. Под руководством Треппера в Париже работала куча людей, большинство из которых понятия не имело, кем был месье Жан Жильбер на самом деле. Под немецкой оккупацией во Франции и Северной Аф-рике можно было проводить прекрасные коммерческие сделки. Главными парт-нерами советских шпионов были с одной стороны немецкие оккупационные власти и строительная Организация Тодта (ОТ), с другой — местные фирмы и поставщики, с удовольствием торговавшие с немцами. Прибыль была велика, особенно когда разведчики поставляли немцам то, что им было мило и дорого.

Но Треппер не мог забывать, что в далекой Москве был еще один директор. Об этом позаботилась маленькая группа подготовленных офицеров ГРУ и их по-мощников, которые с июля 1941 могли слушать по радио, какую информацию добыл Треппер и его коллеги. Экспертиза сообщений, просочившихся через игольное ушко брюссельской радиоточки, дает представление об эффективно-сти западноевропейских сетей. Результат весьма отрезвляющий. Информаторы из местного населения давали более или менее точные данные о местах дисло-кации немецких гарнизонов на Западе — это было достаточно важно для веду-щей тяжелые бои Красной Армии, чтобы знать, какие у немцев резервы оста-лись на Западе. Потом были сведения, получаемые в ходе коммерческих сделок с организациями Вермахта и Организацией Тодта.

При ясном свете видно, что кроме этого было лишь два источника, информация от которых заслуживает упоминания. И эти источники входили не в сеть Треп-пера, а в прежнюю нелегальную сеть резидента ГРУ в Париже Анри Робинсона. Одним источником была женщина, у которой информацию выведывали в ходе «невинных» бесед. Звали ее Анна-Маргарет Хоффманн-Шольц, по прозвищу Хошо. Она была секретаршей сначала в штабе главнокомандующего немецкими войсками во Франции, а потом посла Германии Отто Абеца. Хошо положила глаз на русского эмигранта и якобы монархиста Василия Максимовича, который с терпением ухаживал за уже немолодой девицей 1896 года рождения. Русский этот на самом деле был советским агентом и разыгрывал типичную историю «Ромео». Когда дошло до серьезного, он смог воспротивиться желанию скорой свадьбы со стороны своей возлюбленной, но согласился в определенной мере легализовать отношения, обручившись с дамой, которая была на шесть лет старше его. На празднике присутствовало много немецких офицеров, и когда они «набрались» достаточно, их разговоры с пользой подслушивали. Отрезвле-ние после ареста Максимовича было достаточно болезненным.

Кроме того, в советском разведывательном саду расцвел еще один необычный цветок — артистка Кэте Фёлькнер, работавшая вместе со своим бывшим мене-джером и нынешним любовником Йоханном Подсядло в парижском ведомстве Заукеля, т. е. в структуре, занимавшейся набором иностранных рабочих на за-воды в Германской Империи. У Фёлькнер был еще и «подагент», некий фран-цуз, служащий в квартирмейстерском управлении Вермахта.