Постоянная корреспондентка газеты «Фигаро» в Южной Америке Ирен Жарри проездом в Ите тридцатью годами позже получила от немцев подтверждение факта этих похорон. Она опубликовала это в своей ежедневной газете… без ка-кого-либо отклика в других средствах массовой информации. Больше того, еще и из российского источника поступило подтверждение, недавно появившееся в газете «Совершенно секретно», специализирующейся на исторических и поли-цейских расследованиях (№ 4 за 2000 год):

Из документа следует, что Мартин Борман прибыл в Парагвай в 1956 году и проживал в местечке Хоэнау департамента Итапуа (в 350 километрах к юго-востоку от Асунсьона), в доме некоего Альбана Крюгга. Прокопчук утверждает, что в 1958 году Борман не раз прибегал к услугам дантиста Хэйкеля (личного врача Стресснера), а в 1959 году — дантиста Биеса, немецкого еврея, практико-вавшего в Асунсьоне. В 1950–1959 годы Борман лечился у «известного немец-кого врача Хосе (Йозефа) Менгеле». 15 февраля 1959 года он умер от рака же-лудка в доме Вернера Юнга, генерального консула Парагвая в ФРГ, и два дня спустя был похоронен на кладбище городка Ита. В последний путь его прово-жали смотритель кладбища, шофер грузовика, на котором привезли гроб, сень-ор Вальтер Юнг и Александр фон Экштейн…»

Александр Кармен, автор публикации в московской газете, не отказался от своих слов в статье, и не опроверг их. Он отмечает, что Прокопчук, высокопостав-ленный чиновник, составивший документ, был убит при загадочных обстоятель-ствах 23 сентября 1961 года в кинотеатре «Ле Сплендид» в Асунсьоне.

Затем он добавляет: «Любопытно, что документ был сочинен Прокопчуком в «содружестве» с… агентами западногерманской разведки, которые вели наблюдение за деятельностью соотечественников в Парагвае».

Бонн, следовательно, был вполне информирован о пребывании в Парагвае Мар-тина Бормана, Йозефа Менгеле и некоторых других. Кармен замечает по этому поводу, что ему еще за несколько лет до этого удалось побеседовать с некото-рыми нацистами, например, с Клаусом Альтманом, и что один из его контактов в Перу, Герберт Йон, немецкий журналист, связанный с Моссадом, говорил ему о пребывании в Лиме Гестапо-Мюллера.

Очевидно, такие разоблачения не заинтересовали ни западные газеты, ни даже охотников за нацистами из различных еврейских ассоциаций, которые, однако, настойчиво добивались выдачи и наказания Клауса Барби.

(В русскоязычных источниках его фамилию часто пишут на французский манер — «Бар-бье» — прим. перев.)204

Если официально находящиеся на самом верху списков военных преступников Борман и Мюллер, очевидно, не вызывали никакого интереса в правитель-ственных канцеляриях или в средствах информации, следовательно существо-вали тайные причины, почему они делали вид, что ничего не знают. И что большие репортеры знали, что не стоит лучше затрагивать эту тему.

16.3. Под прикрытием гроба Мануэля де Фальи

Вот деталь по поводу того, как 12 января 1947 года Мартин Борман возвратился из Южной Америки в Испанию, чтобы затем вернуться в Баварию. Сценарий по-хож на взятый из фильма, но он отнюдь не веселил Зегерса, который следую-щего 19 января, доверился собранию, рассказав о «своем участии, которое ед-ва не окончилось его арестом, слишком уж привлекали внимание его столь мно-гочисленные хождения взад и вперед».

Именно в этот день 12 января толпа испанских деятелей спешила на набереж-ную Кадикса в ожидании прибытия лайнера из Буэнос-Айреса. Хуан Перон, ко-торый любой ценой хотел, чтобы Испания, вопреки давлению американцев, укрепила свои коммерческие и дипломатические связи с Аргентиной, в знак дружбы организовал возвращение в страну гроба знаменитого испанского ком-позитора Мануэля де Фальи, который недавно умер в Буэнос-Айресе.