Колонки на сцене успели закашляться от помех, прежде чем с громким хлопком вырубились. Огни рампы взорвались фонтанами ослепительно ярких искр, засыпавших всю сцену. Одна из двух выживших до этой минуты камер загорелась, окутавшись языками голубого пламени, а из расставленных с равными промежутками по стенам розеток посыпались зеленые и оранжевые искры. Ларри Фаулер взвыл и, подпрыгнув, захлопал руками по поясу, на котором висел сотовый телефон. В конце концов ему удалось сорвать горящую штуковину, бросить ее на сцену и растоптать. Свет погас, в студии началась паника.

Освещенный одними вспышками разрядов Ортега казался угрюмым и голодным. Провалившиеся в тень глаза его разом сделались черными, бездонными.

— Хорошо, — сказал я. — Принесите мне это в письменной форме — и по рукам.

В студии зажглись аварийные огни, завыла пожарная сигнализация, и народ, толкаясь, поспешил к выходам. Ортега оскалился в улыбке, поднялся со стула и скрылся за кулисами.

Я тоже встал. Меня слегка трясло. Морти, похоже, получил по голове каким-то упавшим из-под потолка предметом: из ссадины у него на лысине сочилась кровь, и, пытаясь встать, он заметно пошатнулся. Я подхватил его с одной стороны, отец Винсент — с другой, и мы потащили эктоманта к дверям.

Когда мы спустили Морти по лестнице и вывели на улицу, на поле боя уже прибыла, мигая синими и белыми огнями, доблестная чикагская полиция, а по улице к зданию телестудии приближалось несколько пожарных и санитарных машин. Мы оставили Морти в группе получивших легкие травмы и отошли в сторону немного отдышаться.

— Собственно, мистер Дрезден, — сказал отец Винсент, — я должен кое в чем вам признаться.

— Ха, — отозвался я. — Вам не кажется, что это звучит несколько иронично?

Губы Винсента скривились в несколько натянутой улыбке.

— Видите ли, я прибыл в Чикаго не только для участия в телепередаче.

— Не только? — переспросил я.

— Не только. На самом деле я здесь для того, чтобы…

— Поговорить со мной, — перебил я.

Брови его удивленно поползли вверх.

— Как вы догадались?

Я вздохнул и полез в карман за ключами от машины.

— Такой уж сегодня день выдался.

Глава вторая

Я двинулся к своей машине и жестом пригласил отца Винсента следовать за мной. Он послушно кивнул; правда, ему пришлось как следует постараться, чтобы не отставать.

— Поймите меня правильно, — вздохнул он. — Обращаясь к вам со своей проблемой, я вынужден просить вас о строжайшей конфиденциальности.

Я нахмурился:

— В лучшем случае вы считаете меня слегка тронутым, в худшем — шарлатаном. С какой стати вы тогда полагаете, что я возьмусь за ваше дело?

Скажем честно, я вовсе не хотел давать ему от ворот поворот. Более того, я хотел взяться за его дело. Конечно, мое финансовое положение улучшилось по сравнению с прошлым годом, но это означало только, что теперь я мог уже отбиваться от кредиторов бейсбольной битой, а не оглоблей, как прежде.

— Мне сказали, что вы лучший в городе следователь по делам такого рода.

Я заломил бровь.

— У вас какие-то неприятности сверхъестественного характера?

Он закатил глаза.

— Нет, конечно же, нет. Я не наивный человек, мистер Дрезден. Но я слышан, что с оккультными кругами вашего города вы знакомы, как ни один другой частный детектив.

— А… — кивнул я. — Вот, значит, что.

Впрочем, я обдумал эту мысль и решил, что, возможно, так оно и есть. Оккультные круги, о которых он говорил, представляли собой обычное теперешнее сборище любителей пялиться в хрустальный шар, гадать на картах или читать по руке — таких полно в любом крупном городе. Большая часть их была совершенно безвредна, а многие имели по меньшей мере задатки магических способностей. Добавьте к этому пригоршню мастеров фэн-шуй, приправьте щепоткой викканцев разных вкусовых оттенков и ароматов, сдобрите некоторым (небольшим) количеством более или менее одаренных адептов, обожающих смешивать магию с религией, еще меньшим количеством последователей культа вуду и горсткой сатанистов, украсьте сверху толпой молодежи, обожающей разгуливать в черном, — и вы получите то, что в общественном представлении считается «оккультными кругами».

Ну, конечно, покопавшись в них хорошенько, вы обнаружите и нескольких чернокнижников, некромантов, даже монстров и демонов. Настоящие игроки — плохие парни — смотрят на эту толпу примерно так, как десятилетний ребенок — на парк аттракционов. Система раннего предупреждения у меня в голове подала тревожный сигнал — воображаемую, не слышную постороннему уху сирену.

— Скажите, падре, кто рекомендовал меня вам?

— О, один местный священник, — ответил Винсент. Он достал из кармана записную книжку и полистал в поисках нужной страницы. — Отец Фортхилл, — прочитал он. — Церковь Св. Марии Всех Ангелов.

Я зажмурился. Отец Фортхилл избегал разговоров со мной на религиозные темы, но человек он был достойный. Немного старомодный, конечно, но мне он нравился — и не раз оказывал мне неоценимые услуги. Я считал себя его должником.

— Что же вы сразу не сказали?

— Так вы возьметесь за это дело? — спросил отец Винсент.

Мы как раз подходили к гаражу.