Читаем Досье Дрездена полностью

— Чародей Дрезден, ты можешь больше не вмешиваться в это дело. Ты можешь принять решение выйти из него — прямо здесь и сейчас. Это положит конец твоему Испытанию.

Истерзанная, полузадохнувшаяся, грязная часть меня очень и очень одобряла эту мысль. Покончить с этим. Вернуться домой. Принять душ. Поесть как следует. Лечь спать.

Все равно ведь это невозможно. Чародей или нет, я все равно всего лишь одинокий, усталый, избитый, выжатый как тряпка чувак. Фэйре обладали слишком большой силой и хитростью, чтобы иметь с ними дело даже в удачный день, не говоря уже о таком, как сегодняшний. Я знал, что задумала Аврора, но, блин, она собиралась нанести удар в самом сердце сражения. Сражения, о котором я даже не знал, как туда попасть, тем более, как выжить. Каменный Стол находился в каком-то глухом закоулке Небывальщины, о котором я раньше даже не слышал. А уж насчет того, как его найти, я не имел ни малейшего представления.

Невозможно. Слишком опасно. Ну почему бы мне не отоспаться немного и надеяться, что в следующий раз-то я не оплошаю?

Перед глазами моими стояло лицо Мерил — некрасивое, усталое и решительное. Я вспомнил статую Лилии. И Элейн, загнанную в угол обстоятельствами, но сражающуюся по-своему несмотря на то, что все шансы были против нее. Я вспомнил, как, взяв у Матери Зимы Расклятье, не мог думать ни о чем, кроме как использовать его в собственных целях, помочь Сьюзен. Теперь его используют совсем для другого, и чем больше мне хотелось забыть об этом и пойти домой, тем больше ощущал я бремя ответственности за то, как ее будут использовать, если я все же уйду.

Я тряхнул головой и принялся оглядываться, пока не увидел свои сумку, амулеты, посох и жезл — они лежали на земле в нескольких ярдах от грязной трясины, которую сотворила для меня Аврора. Я подошел и забрал их.

— Нет, — сказал я. — Все еще не кончено.

— Нет? — удивленно переспросил Привратник. — Почему?

— Потому что я кретин, — вздохнул я. — А люди попали в беду.

— Чародей, никто не ожидает от тебя, что ты остановишь войну между династиями Сидхе. Совет ни на кого не возложил бы такой ответственности.

— К черту династии, — буркнул я. — Да и Совет вместе с ними. Я знаю людей, которые попали в беду. И некоторые из них — по моей вине. И только я могу помочь им. Я разделаюсь с этим.

— Ты уверен? — спросил Привратник. — Ты не выходишь из Испытания?

Скользкие от грязи пальцы никак не могли справиться с застежкой браслета.

— Не выхожу.

Мгновение Привратник молча смотрел на меня.

— Что ж, — произнес он. — Раз так, я не буду голосовать против тебя.

Меня пробрал легкий озноб.

— Да? А так голосовали бы против?

— Уйди ты сейчас, и я сам бы убил тебя.

Теперь уже я молча смотрел на него.

— Почему? — совладал я, наконец, с голосом.

— Ибо голосовать против тебя означало бы то же самое, — он говорил негромко, но уверенно, и не без тепла в голосе. — И, сдается мне, что лучше уж принять ответственность за этот выбор, нежели прятаться за формальностями Совета.

Я надел-таки браслет и сунул ноги в башмаки.

— Что ж, раз так, спасибо, что не убили на месте. А теперь, если вы не против, мне нужно спешить.

— Да, — согласился Привратник. Он протянул мне руку с зажатым в ней маленьким бархатным мешочком. — Вот, возьми. Это может тебе пригодиться.

Я хмуро покосился на него и взял мешочек. Внутри обнаружились маленький стеклянный пузырек с какой-то бурой желеобразной массой, а также осколок серого камня на серебряной нити.

— Что это?

— Снадобье для глаз, — ответил он. Голос его сделался суше. — Это не так действует на нервы, как Зрение, но тоже помогает видеть сквозь чары и завесы сидхе.

Я заломил бровь. Засохшая грязь посыпалась мне в глаз, и я зажмурился.

— Здорово. А камень?

— Кусочек Каменного Стола, — пояснил он. — Он поможет тебе найти это место.

Я зажмурился еще крепче, на этот раз от удивления.

— Вы мне помогаете?

— Это означало бы вмешательство в ход Испытания, — поправил он меня. — Поэтому, с формальной точки зрения, я просто слежу за тем, чтобы Испытание прошло по полной программе.

Я продолжал коситься на него с подозрением.

— Если бы вы ограничились камнем, возможно, — сказал я. — Но этот бальзам — совсем другое дело. Вы все-таки вмешиваетесь. Совет кондрашка хватит.

Привратник вздохнул.

— Чародей Дрезден. Я никому не говорил этого прежде и, надеюсь, не скажу больше никому, — он пригнулся вплотную ко мне, и я увидел под капюшоном неясные очертания его худощавого лица. Единственный видимый мне глаз искрился иронией. Он протянул мне руку.

— Не повредит, если Совет кое-чего не будет знать, — шепнул он.

Я невольно ухмыльнулся и пожал его руку.

— Торопись, — кивнул он. — Совет не вмешивается во внутренние дела сидхе, но мы все же сделаем, что в наших силах, — он поднял свой посох и очертил им круг в воздухе. Воздух чуть колыхнулся, отворяя лаз между Небывальщиной и миром смертных, и в проеме показался Чикаго — улица рядом с моим домом. — И да пребудут с тобой удача и Аллах.