— Аминь, — согласился я лениво.

— А куда тогда? — спросила Кэррин. — В твою квартиру?

Томас категорично покачал головой:

— Слишком много людей увидит, как мы втаскиваем его внутрь. Они вызовут охрану. А у Лары есть там свои люди. Если я притащу туда раненого чародея, она покажется быстрее, чем доставляют еду из «Джимми Джонс», — когда колесо подпрыгнуло на дорожном ухабе, он крякнул, словно это доставило ему неприятные ощущения.

Кэррин повернулась и наклонилась, чтобы осмотреть его.

— Ты ранен.

— Только один раз, — спокойно произнёс Томас. — Если бы всё было очень плохо, я бы уже истёк кровью. Попали в кишки. Не беспокойся об этом.

— Не будь идиотом, — ответила Кэррин. — Ты знаешь, как легко эти штуки загнивают? Тебе следует обработать рану.

— Сделаю это, когда мы остановимся где-нибудь.

— Дом Молли, — сказала Кэррин. — Он под защитой Свартальфхейма. Никто не проникнет туда без серьёзной армии.

— Верно, — согласился я слегка нечленораздельно. — Туда.

— Чёрт побери, Дрезден, — раздражённо ответила мне Кэррин. — Просто ложись и не двигайся до тех пор, пока мы не сможем осмотреть тебя хорошенько.

Я отсалютовал ей правой рукой и замер, ощутив непонятную тяжесть на предплечье.

Я осмотрел руку. Капитан Крюк свисал с неё, полудюжина крючков его брони застряла в рукаве моей куртки. Я уставился на крошечную фигурку и затем ткнул в него пальцем. Он издал полубессознательный стон, но собственные крюки эффективно удерживали его.

— Ха, — захихикал я. — Ха! ха-х-ха-ха-хххаахх.

Томас обернулся через плечо и несколько раз потрясённо моргнул:

— Что это за фигня?

— Бесценный источник информации, — ответил я.

Томас поднял бровь:

— Ты собираешься допросить этого маленького парня?

— Если у Молли найдётся кухонная спринцовка, то может быть, ты сможешь пытать его водой, — язвительно сказала Мёрфи.

— Расслабься, — произнёс я — И веди, нам нужно…

Я забыл, что хотел сказать о том, что нам нужно сделать. Кажется, хихиканье стало последней каплей. Мир вдруг слегка перевернулся, и моя растерзанная щека упала на заднее кожаное сиденье. Это было замечательно и прохладно, что резко контрастировало со вспышками боли, которые подобно пламени проходили через моё тело с каждым ударом сердца.

Мир не погрузился в черноту сразу, всё постепенно расплывалось в тёмно-красном, беспокойном цвете.

Глава 27

Я очнулся, когда кто-то попытался заклеймить мою шею куском раскалённого железа.

Ладно, на самом деле случилось не это, но в то время я ещё не до конца пришёл в сознание, и мне показалось, что всё было именно так. Я разразился проклятиями и принялся отмахиваться.

— Держите его, держите его! — решительно приказал кто-то. Чьи-то руки опустились на мои, снова прижимая их к гладкой, твёрдой поверхности подо мной.

— Гарри, — сказал Томас, — Гарри, полегче, успокойся. Ты в безопасности.

Свет ударил мне в глаза. Ощущение было не из приятных. Я щурился, пока не смог разглядеть перевёрнутую голову Томаса, нависшего надо мной.

— Наконец-то, — сказал Томас. — Мы уже начали беспокоиться.

Он отпустил мои руки и дотронулся до моей щеки в чём-то среднем между поглаживанием и пощёчиной:

— Ты всё не приходил в себя.

Осмотревшись, я увидел, что лежу на столе в квартире Молли, на том самом месте, где ранее в тот же день мы осматривали раны Тука. В воздухе стоял резкий запах дезинфицирующего средства. Я чувствовал себя ужасно, но не так ужасно, как в машине.

Я повернул голову и увидел жилистого маленького парня с копной чёрных волос, большим носом и блестящими, умными глазами. Он взял в руку металлическую миску и со звоном уронил в неё что-то из другой руки, в которой сжимал остроносые плоскогубцы.

— И теперь он сразу очнулся? — спросил Уолдо Баттерс, судмедэксперт и самый большой знаток польки в Чикаго. — Ещё скажите мне, что всё это не немного жутковато.

— О чём это ты? — удивился я.

Баттерс поднял металлическую миску, наклонив её так, чтобы я мог увидеть, что внутри. Там было несколько крошечных, блестящих, острых, окровавленных кусочков металла.

— Зубцы от рыболовных крючков, — сказал он. — Некоторые из них обломились и застряли у тебя под кожей.

Я хмыкнул. Теперь моё изнеможение в машине имело больше смысла.

— Да, — сказал я. — Когда железо попадает мне под кожу, оно, видимо, вступает в конфликт с могуществом Зимнего Рыцаря. Что буквально лишает меня способности здраво соображать.

Я начал подниматься.

Баттерс очень спокойно положил руки мне на грудь и толкнул меня обратно вниз. Сильно. Я, моргнув, уставился на него.

— Обычно мне не приходится применять силу, — сказал он извиняющимся тоном. — Я не очень люблю работать с людьми, которые ещё живы. Но если я делаю это, то я, чёрт возьми, собираюсь делать это правильно. Так что оставайся на месте, пока я не скажу, что ты можешь встать. Это понятно?

— А-а… Да, думаю, понятно.

— Вот и умница, — заметил Баттерс. — У тебя два гигантских синяка на месте предплечий. Ты покрыт рваными ранами, и пару их них нужно зашить. Некоторые уже начали воспаляться. Мне нужно все их вычистить. Мне будет легче работать, если ты не будешь дёргаться.