Из Крингла вырвался ещё один раскатистый смешок, полностью заполнивший пространство вокруг него.

— Уверен, ты знаешь, что я решил поселиться среди фэйре. Не думаешь же ты, что я стал бы вассалом Лета, паренёк?

— Честно? — спросил я. — На самом деле я никогда об этом не думал.

— Некоторые задумываются, — сказал он. — Как тебе нравится твоя новая работа?

— Она мне не нравится, — ответил я.

— Тогда зачем ты на неё согласился?

— В свое время это казалось единственно правильным решением.

Крингл улыбнулся мне:

— Ммм. Я был не слишком знаком с твоим предшественником.

— Та же история, — сказал я. — Так зачем вы здесь?

— Обычай, — ответил Крингл. — Прихожу повидаться с теми, кого редко вижу, — он кивнул на Эрлкинга и Старейшину Бебеку. — Перебрасываемся фразами.

— И охотимся, — добавил Эрлкинг и улыбнулся, обнажив острые зубы.

— И охотимся, — согласился Крингл и взглянул на Старейшину Бебеку: — Присоединишься к нам в этом году?

Бебека каким-то образом умудрился улыбнуться:

— Ты всегда спрашиваешь.

— А ты всегда отвечаешь: нет.

Старейшина Бебека пожал плечами и промолчал.

— Стоп, — воскликнул я. — Ты собираешься охотиться?

Я показал на Эрлкинга:

— С ним? Ты?

Крингл гоготнул и, клянусь Богом, упёрся руками в бока:

— А почему нет?

— Мужик, — ответил я, — Мужик. Ты же… чёртов Санта Клаус.

— Только не после Хэллоуина, — сказал он. — Всему свое время. Я провёл свою черту.

— Ха, — возмутился я, — я типа не шучу.

Он хмыкнул, и улыбка исчезла с его лица.

— Паренёк, позволь мне поведать тебе кое-что прямо здесь и сейчас. У каждого есть прошлое. Все откуда-то пришли. Каждый поступок приближает нас к назначению. И в течение всей жизни, особенно такой долгой, как моя, путь может забегать далеко вперёд и делать странные повороты — о чём, я думаю, ты можешь кое-что знать.

Я нахмурился:

— В смысле?

Он указал на себя:

— Всё это стало знакомой тебе сказкой совсем недавно. До сих пор живы чародеи, которые ничего не знали о таком человеке, когда в детстве ожидали зимних праздников.

Я задумчиво кивнул:

— Ты становишься другим.

Он подмигнул мне.

— Так кем же ты был прежде?

Крингл улыбнулся, по-видимому, не собираясь ничего рассказывать.

Я повернулся к Сариссе, спрашивая:

— Кажется, ты знаешь их. Что…?

Сариссы не было на месте.

Я осмотрелся вокруг, но нигде её не увидел, потом вновь вглянул на Крингла и Эрлкинга. Оба смотрели на меня спокойно, без какого-либо выражения на лицах. Я бросил взгляд на Старейшину Бебеку, безвольно висящее правое ухо которого дёрнулось в сторону.

Я посмотрел налево, следуя движению, и обнаружил, что Сариссу тащили по танцполу, на котором была изображена копия моего оригинального постера «Звёздных Войн». Постер был размером с рекламный плакат, которые вешают на стены высоток, а сам танцпол был с парковочную площадку. Большую часть танцпола занимали сидхе, танцующие с фантастической грацией и переливающиеся различными цветами, изредка блистая сверкающими, словно драгоценные камни, глазами, когда поворачивались и покачивались.

Юный сидхе вёл её за запястье, и, судя по положению плеч, ей было больно, хотя по выражению её лица трудно было что-то сказать. Сидхе был одет в чёрный кожаный пиджак и бейсбольную кепку Цинциннати, лица его я не видел.

— Новое испытание, по всей вероятности, — прошептал Эрлкинг.

— Да, — согласился я. — Джентльмены, прошу прощения.

— Ты же знаешь законы двора Мэб? — спросил Крингл. — И знаешь цену за их нарушение?

— Да.

— И что ты собираешься делать, паренёк?

— Кажется мне, что в этом случае налицо полное отсутствие взаимопонимания, — ответил я. — Думаю, мне стоит сходить наладить диалог.

Глава 6

Пробираться по танцполу, полному сидхе — всё равно что погружаться в кислоту.

Частично потому, что они чертовски привлекательны. Девы сидхе, все, как на подбор, с точки зрения чисто физической привлекательности, были в одной лиге с Мэйв. И некоторые из них были одеты столь же скудно, как и она, в одеяния, которые, должно быть, являются последним стоном наипровокативнейшей моды на сценах чикагских клубов. Да, кстати, парни были так же привлекательны, как и девы, но я не обращал на них такого внимания, и они совершенно не отвлекали меня.

Частично из-за их грациозности. Сидхе — не люди, хотя и выглядят так, будто состоят с нами в близком родстве. Когда вы видите олимпийского гимнаста, фигуриста или профессионального танцора в обычной обстановке, то не можете не поразиться их отточенному, естественному изяществу, они двигаются, будто их тела легче воздуха. Самые неуклюжие из сидхе действуют примерно на том же уровне, а исключительные оставляют смертных глотать пыль далеко позади себя. Это тяжело описать, потому что мозгу сложно осознать — не существует системы оценки для видимого: движения, равновесия, энергичности, лёгкости движения. Это выглядит так, будто открыли совершенно новое ощущение, с огромным количеством вводных данных: я могу увидеть нечто, заставляющее сознание истерично требовать остановиться и рассмотреть, как следует, чтобы можно было систематизировать и тщательно проанализировать увиденное.