— Куда-нибудь подальше от середины зала, — проворчал я. — Где можно прислониться к стене. И, надеюсь, там будут закуски. Я помираю с голоду.

Глава 5

Мне некомфортно на вечеринках. Может быть, я просто не тусовщик.

Мне тяжело на вечеринке, даже если там нет безумных эльфов, здоровенных чудовищ и отмороженных королев фэйре. Думаю, это потому, что я не знаю, чем себя занять.

Я имею в виду, что там есть выпивка, но мне не нравится напиваться, и я весьма уверен, что в пьяном виде не становлюсь более привлекательным. Разве что — более забавным, развязным, и не всегда в хорошем смысле. Есть музыка, но я так и не освоил танцы подо что-либо с участием электрогитары. Есть люди, чтобы поговорить, и, может быть, девушки, чтобы пофлиртовать, но если исключить из разговора все глупости, которыми я занимаюсь, то я уже не так интересен. Мне нравится читать, сидеть дома, или гулять с собакой — словно я уже на пенсии. Кому интересно об этом слушать? Особенно если мне придется перекрикивать музыку, под которую невозможно танцевать.

Так что я там присутствую, но не выпиваю, слушаю музыку, но не танцую, пытаюсь разговаривать с почти незнакомыми людьми о чём-то кроме собственной глупой жизни, и они, как правило, пытаются делать то же самое. Возникает много неловких пауз. И тогда я начинаю удивляться, зачем я вообще туда пришёл.

Чёрт возьми, на вечеринке с монстрами мне в самом деле проще. Я имею в виду, по крайней мере, у меня есть достаточно хорошее представление о том, что делать, когда я на такой вечеринке.

Закусочный столик был устроен на копии люка, который вел в мой подвал. В гигантской модели он был открыт, то есть в ледяном полу зияла дыра и, неудачно поскользнувшись, можно было провалиться в Стигийскую тьму. Я задумался, будет ли падение в том же масштабе.

Стол был заставлен всевозможными видами угощений, но, несмотря на огромное разнообразие, чего попало там не лежало, исключительно простая традиционная пища. Понюхав воздух, я с уверенностью почувствовал — здесь только еда смертных, нет никакой легендарной амброзии фэйре.

— Слава Богу, — сказала Сарисса, подцепив пару тарелок. — Еда. Я опасалась, что снова будет цветочная ерунда.

— Подожди, — сказал я. — Откуда такая уверенность, что это съедобно?

— Ты не чувствуешь запах? — спросила она. — Я всегда могу определить это. Местная кухня… не совсем изысканная. Практически первое, чему я научилась здесь — это отличать еду.

Она начала накладывать на обе тарелки в основном те же кушанья, что я, скорее всего, выбрал бы сам. Неудивительно. Она фактически была моим врачом-диетологом почти три месяца и уже знала, что мне нравится, а что нет.

Непривычно. Неужели это как будто у меня есть… вроде как жена?

Ого, и откуда, чёрт побери, взялась эта мысль? Всё это, если сложить одно к одному, — домашняя жизнь? Несколько секунд моё сердце стучало, словно кролик лапой. Адские колокола, неужели у меня приступ паники только от попытки назвать женщину своей женой? Хотя… если поразмыслить, как следует — мне кажется, я никогда не применял это слово, подразумевая себя и какую-либо женщину одновременно. Преднамеренно, во всяком случае.

Я покачал головой и отложил эту мысль, чтобы как следует её обдумать попозже, когда у меня на спине не будет нарисована большая жирная мишень.

Пока Сарисса выбирала для нас еду, я высматривал кого-то или что-то подозрительное, но, помучившись секунд двадцать, понял, что это попросту невозможно, и ограничился высматриванием любого существа, мчащегося на нас с ножом в руках и криком. Я держал свои защитные заклинания прямо на краешке разума, так сказать, и готов был извергнуть их в реальность в любое мгновение.

Я приглядел отличный, тихий уголок рядом с гигантской каминной полкой, возвышающейся над огромным камином, где мы могли бы спокойно постоять, взял у Сариссы тарелки, и мы направились в ту сторону.

Некто, узнанный мною, возник из толпы на нашем пути, и я начал улыбаться. Существо, которое, прихрамывая, приближалось ко мне, было не выше пяти футов, опиралось на тяжёлый, узловатый посох, было одето в мантию с капюшоном из неокрашенного полотна и опоясано длинной мягкой веревкой, за которую были заткнуты три свёрнутых полосы красной ткани — официальные накидки старейшин Белого Совета чародеев, полученные после их поражения от его руки в разных поединках.

О, и он был козлом. Ну, очень человекообразным козлом, конечно. У него было такое же вытянутое лицо, как у козла и закрученные бараньи рога на голове, глаза золотистого цвета, борода — длинная и белая, и смотрелся он вполне довольным.

— Старейшина Бебека, — с улыбкой поприветствовал я его.

— Сэр Рыцарь, — ответил он приятно грохочущим басом. Мы обменялись лёгкими поклонами, что также чрезвычайно ему понравилось.

— Пожалуйста, примите мои наилучшие пожелания в этот День вашего рождения.

— С удовольствием, — ответил я.

— Как они заставили вас принять участие в этом параде уродцев?

Он вздохнул:

— Обязательство.

— Конечно же.

Я кивнул на спутницу:

— Позвольте представить вам Сариссу, она помогала мне оправиться от ранения. Сарисса, это…