Читаем Дорогие гости полностью

Фрэнсис никогда еще не видела Леонарда таким раздраженным, таким сердитым на весь мир и себя самого. Ко времени, когда обе ноздри были плотно заткнуты тампонами, он выглядел как несчастный мальчишка, побитый в драке. Он снова осторожно потрогал переносицу, затем осмотрел свою испорченную одежду. Подергал клапан отодранного жилетного кармана, взглянул на грязные ногти, оценил понесенный ущерб, моральный и физический, и горестно прогундосил:

– Боже, ну и вечерок!

Да уж, думала Фрэнсис, тщательно ополаскивая руки и принимаясь наводить порядок в кухне. Ну и вечерок! Вернее, ну и развязочка! Лицо матери по-прежнему было белее мела. У нее самой сердце все еще билось неровно. От вида крови ее слегка мутило. А Лилиана, которую она взяла за руку в задней комнате Нетты, Лилиана, которая посмотрела ей в глаза и попросила «отвези меня домой», – та Лилиана была для нее потеряна, она бесследно исчезла, вновь затянутая в омут супружеской жизни.

Пока Фрэнсис занималась носом Леонарда, Лилиана безмолвно стояла рядом, болезненно-бледная и встревоженная. Вспоминала ли и она тоже тот момент в задней комнате у Нетты? Казался ли он ей необъяснимым сейчас? Истолковала ли она несчастное происшествие с мужем как некий знак, некое предостережение? Поднимаясь со стула, Леонард пошатнулся, и Лилиана быстро шагнула вперед и подхватила его под локоть. Только убедившись, что он твердо стоит на ногах, она взяла его шляпу и собрала свои вещи. На Фрэнсис она ни разу не взглянула.

– С вами все будет хорошо? – спросила Фрэнсис.

Ответил ей Леонард, своим новым гнусавым голосом:

– Да, сейчас приму аспирин или что-нибудь вроде и попробую заспать это дело. Надеюсь, к утру полностью оклемаюсь! И да, спасибо вам, Фрэнсис. – Теперь он говорил просто устало. – И вам огромное спасибо, миссис Рэй. Боюсь, я вас здорово напугал. Ты взяла мою шляпу, Лили? Она тоже испорчена, полагаю. Вот черт!

Леонард с негодованием воззрился на свой смятый грязный котелок, потом запрокинул голову и нашарил руку жены, которая тотчас же повела его прочь. Лилиана на ходу обернулась, чтобы тоже поблагодарить хозяек дома за помощь, но, когда она встретилась взглядом с Фрэнсис, в глазах у нее не отразилось ровным счетом ничего.

– Бедный мистер Барбер! – воскликнула мать, едва их шаги стихли наверху. – Ну возможно ли поверить в такое? Ох, как вспомню его окровавленное лицо в темноте за дверью! Я думала, меня удар хватит. Очень, ну очень жаль, что он не позволил нам вызвать врача.

Фрэнсис убирала со стола. Взяв окровавленное полотенце, она на миг застыла в нерешительности, а потом сунула его в печную топку, в раскаленные угли.

– Наверное, он ужасно сконфужен.

– Сконфужен?

– Ну да… не знаю… вот так вот получить по физиономии на улице… Мужчины воспринимают подобные вещи очень болезненно.

– Да, мистер Барбер был совершенно не в себе. Нет, ну надо же такому случиться!

– Ничего, он это как-нибудь переживет. В конце концов, все могло обернуться гораздо хуже. Если бы нападавший был вооружен…

– Ах, не говори даже!..

– Скажем, ножом…

– Не надо, Фрэнсис! Господи, вот ужас-то. Неужели это война такое сотворила? Превратила обычных молодых людей в настоящее зверье? Не понимаю, хоть убей!

– Постарайся не думать об этом. Завтра утром у мистера Барбера будут жуткие синяки под глазами, но в остальном он будет в порядке. А к понедельнику уже начнет хвастаться приключением. Вот увидишь.

Возможно, дело было в эмоциональном потрясении, но Фрэнсис не испытывала подлинного сочувствия к Леонарду. Даже мать сейчас вызывала у нее легкое раздражение. Время уже перевалило далеко за полночь, но о том, чтобы пойти спать, ни одна из них не помышляла. В доме стояла напряженная, нервная атмосфера, какая на памяти Фрэнсис всегда устанавливалась после разных чрезвычайных событий: апоплексических припадков отца, налетов цеппелинов. И частью своего существа она по-прежнему оставалась с Лилианой. Она услышала, как в кухне наверху зашумела вода. Потом тяжело стукнуло ведро, поставленное на пол: должно быть, Лилиана замачивала мужнину одежду.

Плита сохранила еще достаточно тепла, чтобы разогреть две чашки какао. Фрэнсис щедро плеснула бренди в обе, и они выпили какао в спальне матери. Наконец напряжение начало потихоньку отпускать.

Устраиваясь поудобнее на подушках, мать даже вспомнила про поход Фрэнсис в гости.

– Я не спросила, как у тебя прошел вечер, Фрэнсис. Вы с миссис Барбер хорошо провели время?

– Да, было весело.

– Уверена, ты вызвала всеобщее восхищение. И что ждало тебя дома! А возвратись вы получасом раньше, когда тот человек шатался по улице!.. Страшно представить!

Да, действительно страшно представить. Но все же Фрэнсис представила – и с удивлением поняла, что решительно не в силах поверить, будто им грозила опасность. Она вызвала в воображении темную улицу, по которой идут они с Лилианой. Затем мысленно перенеслась дальше назад, сначала в поезд, потом на улочки Клэпэма. Я сияю твоим отраженным светом, Лилиана.