Читаем Дорогие гости полностью

Фрэнсис пристально смотрела на Леонарда, по-прежнему растерянная и встревоженная, по-прежнему ничего не понимающая. Но где, спросила она, где именно произошло нападение? Не рядом же с домом? Он снова сердито зыркнул на нее. Нет, ниже по склону. Около парка? Да, около парка. Он только-только вышел из трамвая. Шел себе тихо-мирно, как вдруг услышал топот позади. Обернулся – и тут же получил удар в физиономию, от которого полетел на землю. Вероятно, вырубился на пару секунд, точно не помнит. Но когда он кое-как поднялся на ноги, мерзавца уже и след простыл. Оглушенный, весь в крови, он добрался до дома – и страшно перепугал ее мать, которая уже ложилась спать. Миссис Рэй провела его в кухню, налила стаканчик бренди, попыталась промыть раны. У него ссадины на руках, но это пустяки. Вот с носом дело хуже: кровотечение все не унимается.

Леонард рискнул отнять полотенце от лица. Нос и усы у него были измазаны загустевшей липкой кровью. Из одной ноздри выдулся кровавый пузырь и лопнул.

– Ох, Ленни… – пролепетала Лилиана.

Он поспешно прижал полотенце обратно к лицу и запрокинул голову:

– Не надо, не говори ничего! Болит чертовски.

– Господи, крови-то сколько!

– Я не виноват. Она никак не останавливается.

– Ты весь в ней перепачкался! И все кругом залил.

Она смотрела на пол, по которому тянулся жутковатый след из красных клякс.

Осторожно переступив через них, чтобы не запачкать замшевые туфли, Фрэнсис встала спиной к кухонной стойке. Кухня казалась битком набитой людьми, непривычно тесной – слишком маленькой для такого переполоха. Фрэнсис все еще не сняла шляпу, вечерняя сумочка все еще висела у нее на запястье. Положив шляпу и сумочку на стойку, она сказала:

– Но я все-таки не понимаю. Кто на вас напал и почему?

Леонард промокал ноздри, с отвращением косясь на свои перепачканные кровью пальцы.

– Я же сказал уже! Понятия не имею.

– Как он выглядел хотя бы?

– Я не рассмотрел толком! Думаю, это был один из безработных, которые постоянно здесь шляются. Пытаются раздобыть денег и все такое.

– Из демобилизованных?

– Не знаю. Да.

– Он хотел вас ограбить?

– Не знаю. Он не дал мне возможности выяснить – ударил и сразу убежал. Должно быть, нервишки сдали… или заметил кого-то поблизости. Хотя на самом деле там никого не было. Мне пришлось добираться до дома в одиночку. Я думал, он сломал мне нос. Возможно, и впрямь сломал. По ощущениям чертовски похоже.

Мать Фрэнсис выдвинула стул, громко проскребший ножками по полу.

– Какой кошмар! Я хотела сбегать к миссис Доусон, вызвать по телефону полицию…

– Не надо никакой полиции, – сказал Леонард, опять сердито хмурясь. – Смысла нет.

– Но вдруг он нападет еще на кого-нибудь, мистер Барбер? А в следующий раз это может оказаться женщина. Или пожилой человек. Фрэнсис, к тебе приставал какой-то демобилизованный. Помнишь, несколько недель назад? Еще разговаривал с тобой крайне грубо. Как думаешь, это может быть тот же самый тип?

– Нет, конечно, – сварливо сказал Леонард, прежде чем Фрэнсис успела ответить. – Это может быть любой из десятка тысяч. Их полно в Лондоне. Я знавал таких парней в армии. Им невыносима мысль, что кто-то сумел наладить свою жизнь. Он увидел меня, такого чистенького и нарядного, и решил немного поразвлечься. Славная забава для субботнего вечера! Швырять приличных малых в сточные канавы на Чемпион-Хилл. – Он потрогал переносицу. – Черт, больно! – Потом посмотрел на жену. – По-твоему, так сильно и должно болеть? Такое ощущение, будто раскаленная кочерга в нос воткнута.

Лилиана опасливо приблизилась к мужу, и он снова отнял полотенце от лица. Но при виде крови она резко отшатнулась, и Леонард, раздраженно цокнув языком, обратился к Фрэнсис:

– Взгляните, пожалуйста, а? Скажите, что думаете.

Фрэнсис подошла и повернула его голову к свету. Кровь из носа по-прежнему текла, довольно обильно. Ну что, сломан, нет? Она понятия не имела. В самом начале войны Фрэнсис ходила на курсы домашних медсестер, но уже почти все забыла. Зрачки у него вроде нормального размера… Она предложила вызвать врача. Однако Леонард воспротивился с той же решимостью, с какой отказался обратиться в полицию.

– Нет, не хочу, чтобы кто-нибудь меня ощупал, а после выставил немалый счет за визит. Бога ради, во Франции мне и похуже приходилось. Вы не можете просто заткнуть мне чертов нос, а? Затолкать в него что-нибудь?

Выбора не оставалось. Ничего не поделать.

Развязать серебристые шнурки на манжетах было все равно что окончательно распрощаться со всеми надеждами, которые сулил сегодняшний вечер. Но Фрэнсис засучила рукава, повязала фартук, принесла бинты из аптечки и постаралась остановить кровотечение. Когда она начала вставлять в ноздрю первый марлевый тампон, Леонард подпрыгнул, как вспугнутый заяц, и схватился за край стола. Но потом угрюмо сидел со сложенными на груди руками, явно злясь на свою беспомощность. Когда Лилиана наклонилась, чтобы смахнуть песок у него с воротника, он процедил сквозь зубы:

– Ты еще здесь? Вся в белом – и не боишься испачкаться в крови?