– А они говорят, что хочешь. Они дали мне какое-то снотворное, и… и у меня в голове мутится.

Они дали ей хлородин, вспомнила Фрэнсис. Она повернула лицо Лилианы к свече и увидела, что взгляд у нее остекленелый. Остекленелый, но все равно полный страха. Лилиана схватила ее за запястья и истерически прошептала:

– Что там происходит, Фрэнсис? Что говорят полицейские? Они же все знают, да? Что Лен вовсе не сам упал? Что кто-то ударил его по голове?

Фрэнсис стиснула ее лицо в ладонях:

– Они ничего не знают наверное. И уж точно не знают, кто его ударил.

– Но они же обязаны во всем разобраться. А значит, станут всех расспрашивать. Они наверняка уже поговорили с Чарли и выяснили, что Лен не был с ним вчера вечером. Они начнут увязывать одно с другим. И инспектор, он все поймет, конечно же.

– Да нет, с чего бы вдруг? Они… ну, рассматривают все возможные версии. Только мы с тобой знаем, что произошло на самом деле. И больше никто не знает. Уясни это накрепко. В этом наша сила. Ты должна помнить об этом, когда тебе снова придется разговаривать с полицейскими. Мы обе должны соблюдать предельную осторожность. Лилиана? Ты меня слышишь?

Лилианин взгляд расфокусировался и бессмысленно блуждал. Сейчас она походила на мать Фрэнсис, которая смотрела не на Фрэнсис, но в глубины своей несчастной души.

Потом Лилиана моргнула и кивнула:

– Да. Да, я буду осторожна.

– По крайней мере, на твоей стороне врач.

Она вздрогнула:

– Врач? Нет, не надо никакого врача!

– В полицейском участке, Лили.

Лилиана с усилием сосредоточила на ней взгляд:

– Такое ощущение, будто это было вечность назад! Матрона заметила, что у меня кровотечение, и мне пришлось как-то выкручиваться. Я сделала вид, будто оно открылось только что, прямо там. Поначалу думала, они мне не поверят. Врач все повторял, что я ну очень уж бледная. Но похоже, он в конце концов поверил. Иначе меня не отпустили бы домой, да?

– Конечно поверил, – сказала Фрэнсис. – Вне всяких сомнений.

Но она сомневалась. Могла ли она не сомневаться? И неуверенность просквозила в ее голосе. Лилиана стиснула ее запястья еще крепче, и на миг панический страх вернулся – или почти вернулся: Фрэнсис почувствовала, что он вот-вот пробежит между ними парализующим электрическим разрядом.

Но обе были слишком изнурены, чтобы подпитать в себе сколько-либо сильную эмоцию. Лилиана закрыла опухшие глаза, и плечи ее поникли.

– До чего же страшно было разговаривать с родителями Лена, – слабо пролепетала она. – Они хотели знать про ребенка. Спрашивали, почему Лен ничего им не сказал. Пришлось наврать, что мы держали все в секрете из-за того, что произошло в прошлый раз. Но его мать та-а-ак на меня смотрела! Она ненавидит меня пуще прежнего! Винит во всем меня, ясное дело. Я знала, что так будет. Господи, заснуть бы и проснуться бы лет через сто!

Лилиана выглядела такой больной, что Фрэнсис почти боялась обнять ее снова. Но они не могли оставаться врозь и снова прильнули друг к другу, тесно обхватившись руками, – как если бы своей любовью, своей страстью могли все поправить.

– Ты меня не бросишь? – прошептала Лилиана.

– Нет, конечно! Что за мысли?

– Я чуть не умерла от страха. Будь ты рядом, мне было бы легче. Будь ты рядом… – Но тут внизу хлопнула задняя дверь, и Лилиана отпрянула, испуганно крикнув шепотом: – Там Лен пришел!

Ошарашенная, Фрэнсис поняла, что на секунду она действительно так подумала. Потом Лилиана встретилась с ней взглядом, осознала свои слова и, страдальчески скривив лицо, зажмурилась. Ко времени, когда Вера вернулась, Лилиана опять горько плакала.

Войдя в свою собственную спальню, Фрэнсис усомнилась, что вообще уснет сегодня. Столько всего еще нужно обдумать. Ей даже раздеваться не хотелось. Допустим, Лилиана как-нибудь проговорится? И потом, пятна на ковре, второпях затолкнутая за диван пепельница – не надо ли пойти еще раз все проверить? Наконец, морщась от боли в растянутых мышцах, Фрэнсис переоделась в ночную рубашку, забралась в постель и скрутила сигаретку. Она выждет полчаса, подумала она, а потом тихонько прокрадется в гостиную – посмотреть, все ли там в порядке.

Но еще не успев зажечь сигаретку, она сомкнула веки, откинулась на подушку – и вдруг очутилась в незнакомом доме, стены которого медленно обваливались. Как и почему она там оказалась, она не имела ни малейшего понятия. Знала только, что ей нужно предотвратить разрушение. Но задача казалась невыполнимой: едва она подпирала одну стену, тотчас же начинали крениться другие, и вскоре она бежала из комнаты в комнату, пытаясь поддержать падающие потолки, стянуть разъезжающиеся ступеньки лестниц. Она бежала и бежала, всю ночь напролет, предотвращая катастрофу за катастрофой.

12