Читаем Дорогие гости полностью

Лилиана ничего не сказала. Они молча вошли в ворота.

В конце концов они оказались на знакомой эстраде для оркестра. Маленькая площадка, огороженная перилами, живо напомнила каток, и на минуту обе повеселели. Лилиана проскользила в танце через всю беседку и встала у балюстрады, с улыбкой глядя на Фрэнсис и водя по губам кисточкой, украшавшей шнурок зонтика. Точно так же она вальсировала, вспомнила Фрэнсис, и точно так же стояла, когда они вдвоем были здесь в самый первый раз. Боже, каким далеким кажется тот день! Сколько времени прошло? Чуть больше трех месяцев. Если постараться, можно в точности воссоздать свое тогдашнее эмоциональное состояние: они с Лилианой пока еще мало знакомы – миссис Барбер, мисс Рэй, – но любовь уже пускает корни и растет, глубоко, очень глубоко спрятанная под видимостью дружбы… Всколыхнувшиеся в ней эмоции отхлынули и бесследно исчезли. Теперь она видела Лилиану только такой, как она была сейчас, когда ее улыбка угасла, а взгляд стал таким пристальным, таким красноречивым, таким не по-женски серьезным, что сердце Фрэнсис сдавила смутная темная тоска, почти пугающая, как предвестник страдания и горя.

Она отвела глаза в сторону. Мимо по дорожке проходил пожилой господин – мистер Хоутри, один из постоянных обитателей местного отеля. Узнав Фрэнсис, он приветственно вскинул трость и отпустил добродушную шутку. Фрэнсис со смехом откликнулась: «Да, само собой! Нет, тромбоны мы сегодня оставили дома…»

Он прошел мимо, и смех замер у нее на губах. Несколько мгновений она смотрела вслед мистеру Хоутри, потом опустила глаза и провела пальцами по исцарапанным зеленым перилам балюстрады. Билл гуляет с Элис. Альберт плюс Мэй.

– У нас все по-настоящему, правда?

После паузы Лилиана тихо ответила, потупив голову:

– Да, по-настоящему. Это единственная настоящая вещь.

– Тогда что нам делать дальше?

– Не знаю.

– Мы с тобой говорили о том, чтобы жить вместе…

Лилиана отвернулась:

– Не надо, Фрэнсис.

– Почему?

– Сама знаешь почему. Это невозможно. Ты же сейчас не серьезно. Это просто мечта.

– Нет, я вполне серьезно.

– Я не смогу. Никогда не смогу.

– Ты предпочитаешь жить в браке без любви? Всю оставшуюся жизнь?

– Дело не в этом. Не спрашивай меня. Если бы ты меня любила – не спрашивала бы. От всех этих разговоров нам же только хуже.

– Я не могу любить тебя и не спрашивать. Ты должна понимать.

– Пожалуйста, перестань.

– Я не могу без тебя.

Лицо Лилианы опять потускнело и словно осунулось.

– Не надо, Фрэнсис! Я очень тебя люблю. Но мы с тобой разные. Ты сама знаешь. Тебе плевать, что о тебе думают люди. Это одно из качеств, за которые я тебя полюбила. Это мне понравилось в тебе с самого начала, с той самой минуты, когда я увидела, как ты моешь пол в своей дурацкой косынке. Но я не такая. Совсем не такая, как ты. Мне придется от всего отказаться. Я никогда не смогу полюбить другую девушку, но ты… я тебе скоро надоем. Со дня вечеринки у Нетты я все время со страхом жду, когда ты потеряешь ко мне интерес.

– Но ведь ничего подобного не случилось. И не может случиться.

– Очень даже может. И наверняка случится. Лен потерял ко мне интерес, но это обычное дело между мужем и женой, ничего страшного. Но если ты разлюбишь и бросишь меня после того, как я уйду от него, – что я тогда буду делать?

Фрэнсис потрясла головой:

– Да как я могу тебя бросить, Лилиана?

Лилиана горестно взглянула на нее:

– Ты же бросила прежнюю свою подругу.

Слова застигли Фрэнсис врасплох, и она не нашлась, что ответить.

Какое-то время обе молчали. Фрэнсис невидящими глазами смотрела на деревья поодаль.

– Давай пока оставим все как есть, – наконец сказала Лилиана. – Вдруг со временем что-нибудь изменится…

– Что может измениться, если мы сами не изменимся?

– Я… я не знаю.

– А до тех пор – что? Мне по-прежнему придется делить тебя с Леонардом?

– Нет, все не так.

– По ощущениям – именно так. И даже хуже! А он даже не знает, что делит тебя со мной.

– Но близость с ним ничего для меня не значит. Просто какие-то дурацкие телодвижения. Он для меня все равно что мертвый. Иногда я в самом деле хочу, чтобы он умер. Ужасно, конечно, говорить такое, но мне иногда хочется, чтобы Лена переехал автобус побольше да потяжелее. Мне хочется… Ах, это несправедливо! Вот бы нам с тобой закрыть глаза, потом открыть, и глядь – а у нас уже все-все по-другому!

Лилиана и впрямь зажмурилась, будто загадывая желание. «Но какое именно у нее желание?» – подумала Фрэнсис. Она уже перестала понимать, в чем главная трудность. В том, что они обе женщины? Или в том, что Лилиана замужем? Похоже, две эти проблемы безнадежно переплелись между собой. Она могла мысленно вытянуть из клубка одну из них и распутать, но другая между тем оставалась страшно запутанной. А стоило лишь заняться второй, первая тотчас же вновь закручивалась невообразимыми узлами. «Должно же быть что-то… какое-то слово, какая-то фраза, какой-то ключ ко всему», – в отчаянии думала Фрэнсис, но ничего не находила, как ни старалась.