Читаем Дорогие гости полностью

– Но сегодня ночью ты ляжешь с мужем, а я буду здесь воображать, как вы занимаетесь сексом в соседней комнате. Мне все труднее и труднее с этим мириться. Поначалу я ничего не имела против. Ну или убеждала себя, что мне все равно. Разве ты сама не против близости с ним?

Лилиана опустила глаза и проговорила странным, безжизненным голосом, какого Фрэнсис у нее никогда прежде не слышала:

– Я всегда против, каждую минуту.

– Тогда почему ты… не оставишь Леонарда?

Лилиана вскинула взгляд:

– Что?

– Уйди от него, и все дела.

– Ах, Фрэнсис, да как такое возможно?

– Ты его любишь?

– Ты знаешь, что нет.

– Тогда положи этому конец.

– Прекрати, Фрэнсис. Куда я подамся? На что буду жить?

– Ты можешь жить… со мной.

Никто из них еще ни разу не предлагал такого. Лилиана ошеломленно уставилась на нее, но уже в следующее мгновение просияла счастливой улыбкой:

– О, это было бы чудесно!

– Нет, не говори так. – Фрэнсис заключила Лилиану в объятия. – Словно это очередная сказка. Правда, почему бы нам не жить вместе? Мы можем найти дешевую квартиру, как у Кристины со Стиви. Или снять комнату, просто комнату… – Она уже мысленно видела эту комнату, видела в ней Лилиану и себя, запирающую дверь на ключ. – Будем жить без особых удобств, ходить нагишом, питаться одним хлебом, если придется. Почему бы нет?

– Но Лен ни за что меня не отпустит.

– Как он сможет удержать тебя?

– А как же твоя мать?

– Не знаю. Но мы что-нибудь обязательно придумаем, верно? Если по-настоящему захотим жить вместе?

Сердца у них опять забились учащенно. Они посмотрели друг на друга, и на миг у обеих возникло ощущение, будто они вот-вот совершат какой-то безумный, головокружительный шаг или прыжок.

Но потом Лилиана закрыла глаза и мечтательно защебетала:

– Ах, это было бы здорово! Мы устроили бы свадебную ночь! Моя первая брачная ночь с Леном была совершенно ужасной. Ехать в отель вроде как не имело смысла. Мы отправились прямиком на Чевини-авеню, где слышали родителей Лена за стенкой. Лен все время насвистывал «В церкви Троицы обрек себя на муку» – до слез меня довел в конце концов. Наутро он извинялся, конечно, но… У нас с тобой будет иначе, правда? Где же мы проведем нашу свадебную ночь? О! В Париже! В мансарде с видом на крыши!

Другими словами, подумала Фрэнсис, они снова перенеслись в царство фантазии и с таким же успехом могли бы разговаривать о цыганском фургоне. На нее вдруг нахлынуло то ли облегчение, то ли разочарование – она не поняла толком, что именно. Однако Фрэнсис усилием воли подавила это чувство, и они с Лилианой лежали в обнимку, пока не настало время встать, одеться и вернуться к своим домашним делам.

Чего, собственно говоря, она хотела? Она хотела Лилиану, понятное дело. А ни о чем большем раньше не смела и думать. Но теперь представшее ей видение – комната, свобода, головокружительный прыжок – прочно поселилось у нее в уме, совсем еще крохотное, как горчичное зернышко, но уже пускающее корни. Возможно ли такое? Получится ли у них? Сумеют ли они построить совместное будущее? Сможет ли она уйти от матери, оставить жизнь на Чемпион-Хилл, которую она столь усердно строила, складывая один к одному серые кирпичики рутинных дней? И вправе ли она всерьез просить Лилиану разорвать законный брак?

Нет, конечно, не вправе. Даже просто думать об этом – чистое безумие. Надо постоянно помнить, чтó сама же Фрэнсис говорила Кристине: что любовная связь с Лилианой – восхитительный дар небес, которым следует наслаждаться, покуда она продолжается. Вне сомнения, все кончится само собой. Вероятно, уже к исходу лета страсть угаснет… Однако прошла неделя, потом другая. В августе дни были по-прежнему жаркие, но заметно укоротились. И страсть все не остывала, все не проходила. Напротив, она стала еще более неистовой, еще более ненасытной, еще более мучительной – ибо, подобно каменной стене, подобно колючей живой изгороди, на ее пути всегда стоял Леонард. Фрэнсис с Лилианой могли исступленно целоваться и заниматься любовью в течение дня, но каждый вечер – каждый божий вечер – Лилиана уходила с мужем в спальню, и дверь за ними закрывалась, а Фрэнсис все так же терзалась ревностью, воображая их двоих в постели. Немного утешало то, что в последнее время супруги стали чаще ссориться и иногда проводили целые вечера в холодном или раздраженном молчании. Да разве же можно находить утешение в таких вещах, удрученно думала Фрэнсис. В любом случае ссоры всегда улаживались. Молчание сменялось приглушенными разговорами, смехом, протяжными зевками. По-прежнему были походы в танцзалы и пивные бары. И даже намечался отпуск, о чем Лилиана сообщила с самым несчастным видом. В начале сентября они с Леонардом на неделю уедут в Гастингс, вместе с Чарли и Бетти. На целую неделю! Господи, как же вынести столь долгую разлуку?