Читаем Дорогие девушки полностью

Затем достал из шкафчика шприц и пару флаконов. Заправив шприц витаминами и глюкозой, он подошел к женщине и сделал ей укол в руку. Рука пленница слегка дернулась.

— Ну-ну-ну, — мягко произнес он. — Не выдумывай, это совсем не больно. Больно будет потом. Больно так, что ты позабудешь, кто ты и как тебя зовут. В твоем теле, в твоем мозгу не останется ничего, кроме дикой, невыносимой боли. Это будет настоящий ад, я тебе обещаю! — Он вынул иглу и швырнул одноразовый шприц в мусорное ведро. Затем склонился над женщиной и приподнял ей пальцами веко.

— Ничего, ничего, — сказал он. — Часа два-три ты еще протянешь. Мне этого хватит с лихвой.

Он вынул из стола маленькую аккумуляторную дрель и нажал на кнопку. Дрель тихо и тонко взвизгнула в его руке. Лицо его осветилось довольной улыбкой.

— Ну, приступим! — радостно произнес он и склонился над пленницей.

Пленница застонала и забилась, словно через ее тело пропустили разряд электрического тока. И в этот момент в дверь снова позвонили. Он выключил дрель и на всякий случай зажал женщине рот ладонью.

14

Несколькими минутами раньше Антон Плетнев прижал ухо к двери и прислушался. Теперь он четко это услышал — тихий, отвратительный звук, словно кто-то работал бормашиной и тихое, приглушенное постанывание. Так стонет человек, рот которому заклеили скотчем.

Ждать больше было нельзя. Плетнев нажал на кнопку звонка. Механический звук за дверью прекратился. Но открывать никто не спешил.

— Не хочет, — напряженно усмехнулся стоящий рядом оперативник.

Плетнев снова нажал на кнопку звонка, а потом забарабанил по двери кулаками и крикнул:

— Откройте! Вы нас залили!

Он надеялся, что прием с «сердитым соседом» сработает и на этот раз, и убийцу удастся взять без стрельбы.

Дверь никто не открывал.

— Откройте, или я вызову милицию! — гневно закричал Плетнев, начиная уже волноваться.

Но и на этот раз никто не откликнулся. Плетнев повернулся к операм.

— Ну что, парни, надо ломать.

Оперативники переглянулись.

— Нас за это по головке не погладят, — сказал один из них. — Надо бы согласовать.

Плетнев дернул щекой.

— Нет времени согласовывать. Если будут проблемы — валите все на меня. Я ломал дверь один, ясно? Вы даже не успели понять, что я собираюсь сделать. А теперь давайте, парни! Девчонка может умереть из-за нашей медлительности.

Оперативники нехотя подтянулись к двери, но тут раздался щелчок открываемого замка и дверь слегка приоткрылась. Плетнев сделал знак рукой, и опера успели спрятаться за угол.

— Что такое? — раздался негромкий, испуганный мужской голос.

Плетнев заглянул в щель и увидел худое носатое лицо и огромные «булькатые» глаза, с тоской взирающие на окружающий мир.

— Вы меня залили, — выпалил Плетнев.

— Как залил? Почему залил? Кто вы?

— Сосед снизу. У меня из-за вас штукатурка с потолка сыпется! На полу лужа размером с Тихий океан!

— Позвольте, — пробормотал носатый мужчина. — Но у меня ничего не капает. Голову даю на отсечение. Это, должно быть, у соседей за стеной.

— Нормальное кино, — саркастически хмыкнул Плетнев. — У него не капает, а у меня капает. Давай, мужик, открывай, если не хочешь проблем. К соседям я уже заходил, у них все в порядке.

— Но позвольте…

— Ты откроешь или нет?

— Да не собираюсь я вам ничего открывать! — сердито произнес носатый и попытался закрыть дверь, но Плетнев ему не дал.

— Или ты меня впустишь в квартиру, или я туда въеду на тебе верхом, — свирепо сказал он. — Ну!

— Убирайтесь! — воскликнул носатый. — Убирайтесь, или я сам вызову милицию.

Он снова попытался закрыть дверь, но тут у Плетнева сдали нервы и он что было мочи вдарил по двери плечом. Цепочка порвалась и дверь распахнулась, сбив носатого с ног.

— Берите его за жабры, парни! — крикнул Плетнев и ринулся в квартиру.

Оперативники ввалились в прихожую следом за ним. Носатый попытался встать, но один из оперов положил мужчине ладонь на голову, толкнул его на пол и, покачав головой, произнес:

— Не стоит.

— Я буду жаловаться, — тихо и испуганно пробормотал носатый. — Я дойду до самого верха!

— Дойдешь, — согласился с ним оперативник. — Если ноги по пути не обломаешь.

Вбежав в квартиру, Плетнев огляделся по сторонам и рванул в одну из комнат. Однако комната была пуста. На стенах висели картины в основном в стиле «ню». Причем некоторые из них были настолько откровенны, что больше годились для какого-нибудь порнографического журнала, чем для музейного каталога.

Плетнев побежал в другую комнату, но и здесь не нашел ничего подозрительного.

— Антон! — услышал он голос одного из оперов. — Иди сюда!

Плетнев метнулся на голос. Он вбежал в небольшую комнатку и замер на пороге. На резном, обтянутом красным атласом диванчике сидели две девушки и испуганно кутались в красные шелковые простыни. Судя по их голым бедрам и плечам, а также по стоявшему рядом с диваном фотоаппарату на высоком штативе, девушки были моделями.

— Мы здесь ни при чем, — испуганно пробормотала одна из девушек. — Мы только позировали.

— С вами все в порядке? — спросил на всякий случай Плетнев, хотя уже предвидел ответ.