Читаем Дорогие девушки полностью

— С Веркой! — грозно рявкнул Вахтанг.

— Не знаю никакой Верки.

— Это я Верка! — крикнули из-за двери. — Вахтанг, болван, ты не того схватил! Я не знаю этого человека!

— Как же — не знаешь, — презрительно усмехнулся небритый. — Лучше сама признайся, если не хочешь, чтобы я оторвал ему руку!

Услышав про руку, Турецкий вновь предпринял отчаянную попытку вырваться, но снова безуспешно. Небритый монстр лишь усилил нажим.

— Не дергайся, не поможет, — небрежно сказал он. — Я чемпион России по вольной борьбе.

«Это многое объясняет, — с некоторым облегчением подумал Турецкий. — Вот откуда у него эта мертвая хватка. А я думал, что это я — полная развалина. А это он — герой. Поди совладай с таким медведем».

— Чего это ты там бормочешь? — подозрительно спросил Вахтанг.

— Я говорю, права твоя подруга. Болван ты, Вахтанг.

— Не подруга — жена!

— Тем более, — усмехнулся Александр Борисович. — Я пришел сюда не просто так. Я выполняю важное задание. И если из-за тебя мы упустим опасного преступника, ты, дурак, за это ответишь. Получишь по полной катушке за противодействие властям. Ясно выражаюсь, генацвале, или тебе по-грузински повторить?

Уверенный тон Турецкого, похоже, привел неистового грузина в недоумение.

— Гм… Так говоришь, следователь?

— Старший следователь прокуратуры по особо важным делам, — сказал Александр Борисович таким холодным голосом, что даже чемпион России по вольной борьбе невольно поежился.

— Вахтанг, он говорит правду! — прокричала из-за двери жена. — Я не знаю этого человека!

Небритый монстр явно колебался.

— Решай, — сказал ему Александр Борисович. — Либо отправишься на нары, либо извинишься, и я обо всем забуду.

— Ну… Тогда извини.

Вахтанг выпустил руку Турецкого и слез с его спины. Александр Борисович медленно поднялся на ноги, повернулся к борцу и коротко, без замаха, ударил его кулаком в челюсть. Вахтанг рухнул на пол, будто его срезали. Приподнялся и обалдело тряхнул головой.

— Чистый нокаут, — сказал Турецкий насмешливо. — Этому вас в борьбе не учили?

Прошло с полминуты, прежде чем борец пришел в себя. Александр Борисович помог ему подняться. Вахтанг смотрел на него угрюмо.

— Я просто не ожидал, — буркнул он.

— Я тоже, — ответил ему Турецкий.

Чемпион подумал, усмехнулся и кивнул:

— Это правда. Так ты правда не любовник моей жены?

— Не могу утверждать этого точно, пока не взгляну на твою жену, — усмехнувшись, ответил Турецкий. Однако по потемневшему лицу Вахтанга он понял, что шутка не прошла, и поспешно пояснил: — Это была шутка. Нет, я не любовник твоей жены. Я пришел сюда по делу.

— Тогда помиримся, — резюмировал Вахтанг. — Пойдем в комнату, дорогой, угощу тебя настоящим грузинским вином!

— Эй! — крикнула из-за двери женщина. — Куда это «пойдем»? Ишь, умный какой нашелся, пойдет он! А ну-ка, быстро выпусти меня отсюда!

Вахтанг презрительно фыркнул и произнес несколько слов по-грузински.

— А за это ты мне еще ответишь! — крикнула из-за двери жена. — И ты, и твой дружок-алкаш!

Вахтанг повернулся к Турецкому:

— Не обращай внимания, дорогой. И не слушай эту глупую женщину. В этом доме всегда рады гостям.

Александр Борисович потер вывихнутое запястье и ответил:

— Я это понял. Извини, генацвале, но я сюда не вино пить пришел. Кто из вас художник — ты или жена?

— Я художник, — ответил Вахтанг. — Хочешь, нарисую твой портрет? Бесплатно!

— Хочу, но не сейчас. Скажи, в каком магазине ты покупаешь краски и холсты?

— В «Пикассо». Это в Жулебино. Но я обычно не сам езжу, а заказываю по Интернету. Это удобнее и дешевле. А что?

— Могу я осмотреть квартиру?

Вахтанг подозрительно прищурился:

— Это зачем?

— Нужно для дела. Ты сам сказал, что я твой гость. А разве гостям принято отказывать?

— Нет, не принято, — смирился Вахтанг. — Что ж, смотри. У меня тайн нет.

И он широким жестом пригласил Александра Борисовича в гостиную.

12

Оставался еще один адрес. Дом располагался всего в нескольких кварталах от дома, в котором жили неистовый Вахтанг и его сумасшедшая жена.

Плетнев в компании оперативников медленно пробирался по перегруженной транспортом Москве, скача от пробки к пробке, о чем и сообщил Турецкому по телефону. Впрочем, Александр Борисович не расстроился.

— Сам зайду, — сказал он Плетневу. — Мне тут пешком минут пятнадцать.

— Но что, если он — там? — тревожно спросил Плетнев.

— Ничего, справлюсь как-нибудь. Тем более что вы вполне можете добраться раньше меня.

— Что-то голос у тебя кисловат, — заметил Плетнев. — Ты что, уже не веришь в свою версию?

— Скажем так — она вызывает у меня все больше сомнений, — сухо сказал Александр Борисович.

— А мне она кажется идеальной, — возразил Плетнев. — О, мы, кажется, тронулись! Если больше не будет заминок, минут через десять-пятнадцать будет на месте.

Дверь как дверь. Деревянная. Почти новая. Старый «сталинский» дом, третий этаж. Лифта, понятное дело, не было и в помине. Пришлось Турецкому одолеть несколько пролетов пешком, попутно благодаря судьбу за то, что не нужно ползти на самый верх.