Читаем Дорогие девушки полностью

Прежде всего опишу себя. Высокий, как семафор, широкоплечий, как коромысло, с умом Ботвинника и внешностью Жана Габена. Живу на свете тридцать три года, и до сих пор не надоело. Люблю жизнь, поэзию, кино, вино и красивых девушек. Но своей избраннице верен — практически однолюб. Обручальные кольца меня не пугают. Цены в ювелирных магазинах — тоже. Готов познакомиться с высокой блондинкой, обладающей бюстом седьмого размера (Шутка! Согласен и на второй). Безвредных привычек не имею, вредные — тщательно скрываю. Холост, морально и психически устойчив, истинный ариец. Зовут Родион, коротко — Родя».

Люда закончила читать и повернулась к Марине.

— Слушай, не хочу показаться дурой, но кто такой Ботвинник?

— По-моему, какой-то спортсмен, — ответила Марина.

— Значит, этот Родя умен, как спортсмен? Довольно самокритично, тебе не кажется?

— Зато у парня есть чувство юмора.

— Было бы чувство юмора, он бы еще длину пениса указал. Ведь про номер груди написать не забыл. Кстати, у тебя какой?

— Полторашка, — со вздохом ответила Марина.

— Ну и нормально, — весело сказала Люда. — Мужики любят, когда грудь умещается в ладони. У меня вон единичка, но еще ни один не жаловался. Тэк-с… Насчет Ботвинника я выяснила. А Жан Габен кто такой?

— Актер.

— Красивый?

— Маленький, толстый, седой и страшный.

Люда посмотрела на подругу с сомнением:

— Что, серьезно?

— Угу. Но зато у него есть харизма, а для мужиков это главное.

— Сколько сантиметров?

Марина прыснула.

— Да ну тебя!

— Напиши ему — меньше пятнадцати не предлагать!

— В диаметре?

Девушки снова расхохотались. На этот раз Люде пришлось промокнуть глаза уголком носового платка.

— У меня с тобой вся тушь потечет, — пожаловалась она. — Кстати, мне больше всего понравилось начало письма. «Дорогие девушки!» Самонадеянный мужик. Как будто ко всем девушкам земного шара обращается!

— Не ко всем, а к «дорогим», — скаламбурила Марина.

— А мы с тобой какие — «дорогие»?

— Ему не по карману, это точно!

Подруги снова засмеялись.

— Кто там у тебя еще? — поинтересовалась Люда. — Случайно, нет мужика с мозгами Путина, лицом Касьянова и миллиардами Абрамовича?

— Увы. Сплошные «Жан Габены».

— И все с харизмой? — поинтересовалась Люда и едва сдержалась, чтобы снова не рассмеяться.

— А вот есть один! — сказала вдруг Марина, щурясь на экран. — Слушай. «Сильный, страстный, харизматичный. Размер харизмы назову при встрече. Недоверчивым — предъявлю. Неудовлетворенным — предъявлю вторично. Зовут — Павел Козлов».

Люда поморщилась.

— Ну, это полный придурок.

— И не говори. И фамилия соответствующая. Верни наверх! Хочу еще раз прочесть анкету Родиона.

— Пожалуйста.

Люда крутанула колесико «мышки».

Марина, близоруко сощурив голубые глаза, еще раз прочла анкету.

— А что — мне нравится, — резюмировала она. — Парень с чувством юмора и вроде не пошляк, а это главное.

— Напишешь ему? — поинтересовалась Люда.

— А можно?

— Ну, ты совсем темная. Конечно! У тебя есть электронный адрес?

Марина покачала головой:

— Нет. Никогда ничего не понимала в этих штуках.

— Главное, чтобы в других «штуках» разбиралась, — сострила Люда. — Ладно, адрес мы тебе сейчас сделаем. Это минутное дело.

Люда бодро защелкала по клавишам компьютера, и вскоре адрес был готов.

— Ну вот, — сказала она. — Можешь написать ему письмо.

— Давай ты сама, — предложила Марина. — Я с компьютером на «вы». Пока настучу текст, два часа пройдет.

— Ох, подруга, эксплуатируешь ты меня.

— А ты мне предъяви счет.

— Обязательно предъявлю. Ты передо мной в неоплатном долгу. Ладно, давай состряпаем письмецо. — Людины пальцы снова зависли над клавиатурой. Она повернулась к Марине и вопросительно на нее посмотрела: — С чего начнем?

— Ну… напиши… Здравствуй, далекий, незнакомый друг.

— Далекий… незнакомый… — Пальцы Люды забегали по клавишам.

— Пишет тебе высокая блондинка с интеллектом Софьи Ковалевской и внешностью Шарлиз Терон…

Люда насмешливо вскинула черную бровь:

— Думаешь, этот валенок знает, кто такая Шарлиз Терон?

— Если не знает, наведет справки. Не отвлекайся. Пиши дальше. Я прочла твое письмо и поняла — ты тот, кого я ждала долгих двадцать пять лет.

— Тебе же тридцать один, — напомнила Люда.

Марина пожала плечами:

— Ну, значит, я жду его с шести лет. Пиши… В поэзии мой Бог — Тютчев.

— Ты не перебарщиваешь?