Иду проселочными дорогами, обходя крупные селенья. Светлая лента дороги ложится под ноги. Изредка легкий ветерок доносит собачий лай и запах жилья. Чутко вслушиваюсь в ночную тишину. Но вот вдали виднеются смутные очертания крайних домов селенья. И каждый раз, подходя к дому, возникает один вопрос что меня здесь ждет?

Робко постучался в дверь. За дверью слышится приветливый мужской голос, он приглашает меня войти. Вхожу в слабо освещенную низкую комнату, посреди нее стоит простой деревянный стол, на столе керосиновая лампа. Возле стола стоит молодой человек лет двадцати — двадцати трех, худощавый в черном до пола одеянии. Он перепоясан широким поясом, а на голове у него черная шапочка. Его тень переламывается на потолке, от чего человек кажется очень высоким.

Он внимательно рассматривает меня. Спрашивает о чем-то по-французски. Отвечаю ему заученными фразами примерно такого содержания: «пленный, бежал, прошу соли и спичек». Юноша спросил, кто я: немец, поляк? И когда понял, что перед ним русский не мог скрыть своего удивления. Он засуетился, приглашая меня присесть к столу. Далее выяснилось, что он сельский священник, и впервые встречается с русским, советским человеком. Подавая на стол скромную еду, кусок хлеба и несколько картофелин в «мундире», он с нескрываемым интересом продолжал рассматривать меня. И все что- то говорил, говорил. Жестами он дал понять, что еда на столе для меня. Я догадался, что он отдает весь свой дневной паек. Я категорически отказался от еды. Пастора обидел мой отказ, он еще энергичнее стал уговаривать отведать его пищи. Пришлось, сдерживая чувство голода, не спеша принять половину его ужина. Все это время юноша сидел напротив меня, и добрая улыбка не сходила с его лица.

«Сытно» поужинав, я тепло поблагодарил радушного хозяина, попутно спросив, нет ли в селе немцев или жандармов. Когда уже выходил, я жестом спросил, нет ли у хозяина закурить? В ответ священник отрицательно покачал головой. Проводив меня до дороги, француз быстро скрылся в темноте ночи.

И я зашагал по пыльной дороге, вспоминая необычную встречу. Отойдя довольно далеко от села, я впереди увидел свет карманного фонаря, приближавшийся со стороны дороги. Я в тревоге остановился. Человек так же остановился, не доходя до меня несколько шагов, и что-то громко произнес по-французски. И тут-то я узнал по фигуре и по голосу гостеприимного пастора! Но как он очутился впереди меня? Ведь я уже давно миновал его дом, его деревню!

Священник тяжело дышал. Остановился. Едва переведя дух, протянул мне две сигареты. Какой щедрый подарок! Ведь в то тяжелое военное время они были на вес золота! Как же меня поразила его забота обо мне, бедном беглеце! Жаль, что из его слов я ничего не мог понять. Как только мог, я от всей души поблагодарил молодого француза за подарок. Ведь уже много, много дней я не нюхал даже запаха табака! А я в то время был заядлым курильщиком. Во время наших странствий куревом нам служил сухой мох да листья деревьев.

Пока я перекуривал, пастор о чем-то очень горячо просит меня, умоляет. Наконец до меня дошел смысл его слов: он просит меня встать на одно колено и сложить ладони перед собой. Для примера он несколько раз сам показывает, как мне это нужно сделать. Я стараюсь ему объяснить, что не верю в Бога, что я атеист. Но он, даже поняв смысл моих объяснений, еще настойчивей просит исполнить его единственную просьбу. И я… уступил его настойчивости.

С достоинством, торжественно простой сельский священник перекрестил меня, после чего по-отечески поцеловал в лоб. Тогда-то я понял, что добрый молодой человек благословил меня в дальнюю дорогу, в неизвестность. Лишь после этого он считал свой пастырский и человеческий долг выполненным. И разошлись наши земные дороги и судьбы в темной августовской ночи посреди Франции…

До сих пор, хотя прошло уже полвека, в моих глазах стоит высокая темная фигура на фоне бескрайнего звездного неба.

Эта фигура человека, в моей ранней юности поразившего меня до глубины души своей чистой и искренней верой!

ОПЯТЬ ВМЕСТЕ

Наверно, время перевалило за полночь. Крупные звезды ярко светились на бездонном, черном бархате неба. Путь мой проходил извилистой дорогой вдоль ручья. В конце крутого спуска показался широкий каменный мост. В тени деревьев за мостом смутно вырисовывались контуры большого сооружения. По характерному шуму падающей воды я понял, что это мельница. Подойдя к мосту, я услышал мужские голоса.

На другой стороне речки разговаривали двое. Мне не хотелось еще раз рисковать. Я свернул с дороги вправо и пошел лесом к вершине холма. Дойдя до вершины, устроился на ночлег с южной стороны большого дерева, укрылся от ночной сырости попоной и крепко заснул на расстеленном мешке.