Читаем Дороги детства полностью

В кабинетах начальной школы, где мы учились первые три класса, стояли старые деревянные парты с откидывающейся крышкой. Парты были покрашены в синий цвет, местами они уже были изрядно потёрты и исписаны именами бывших учеников. Такие столы мы видели раньше только в фильмах про войну и революцию, поэтому сидеть за такой же партой с наклоном и встроенной в ней «дверцей» было в диковинку. Интересно это было вдвойне ещё и потому, что на этих же школьных скамьях сидели когда-то и наши родители. А теперь они привели нас сюда, в свою бывшую школу, в первый класс.

Разложили мы на партах счётные палочки, тетрадки с зелёной обложкой и новые пеналы. В новых тетрадках на первой странице лежат промокашки. Тонкий полупрозрачный листочек. Руки сложены на парте. Сидим, выпрямив спины. Слушаем внимательно. Ольга Петровна у доски объясняет тему. Учимся писать. Закорючки, палочки, крючочки. Кругляшки, запятые, точки. Мы устали – мы писали…

Первая школа

Начальная школа была в старом двухэтажном доме с двумя парадными. Это было чудо – впервые увидеть настоящий двухэтажный дом с деревянными ступеньками, по которым можно подниматься, держась за гладкие перила. На одной стороне дома был интернат для детей, родители которых работали в дальних скотоводческих зимовках. Я помню – там жили чеченские дети. У некоторых из них были звучные необычные имена – Руслан и Бислан. Чеченцам была уготована похожая судьба: по приказу партии и Сталина их депортировали в Казахстан. До сих пор поражаюсь жестокости этого демографического эксперимента. Наказать трудовыми лагерями и ссылкой в отдалённые места только за то, что ты являешься представителем определённой нации. Весьма жестоко. Но это уже другая тема…

Школьный двор был большой. Редкие кустики «колючек» вдоль самого забора и гладкая, ровная, желтоватого цвета земля. Во дворе всегда играли на переменах. Младшеклассники бегали, играя в догонялки. Старшеклассники деловито расхаживали по двору. Вдоль металлической ограды перед старой школой росли большие тополя. Там была тень, и от входа вдоль двора вела цементная дорожка. В тени деревьев собирались ученицы в круг и обсуждали новости. Нередко в центре внимания и темой разговоров становился какой-нибудь симпатичный мальчишка из старшего класса. Наверное, в любой школе были свои любимчики- кумиры. Привлекали они всегда внимание и купались уверенно в лучах своей славы. В каждой школе были также школьницы-отличницы, активистки, пионерки, комсомолки и спортсменки. Их всегда выбирали на какую-н ибудь общественную должность и доверяли им вести общеш кольные линейки. Они были примерными. На таких надо было равняться, и когда кто-то не хотел учиться, им ставили в пример таких образцовых школьников.

Двор объединял здание начальной школы с интернатом. Чуть дальше, в сторону гор с мавзолеями казахских могилок на вершинах, – маленький белый саманный дом столовой, кочегарка, школьные домики туалетов и старая «большая» школа – серое кирпичное здание с большими окнами и густыми тополями за железной оградой.

Первый учитель

Наша первая учительница Ольга Петровна называла нас всегда по-доброму – ребятишками. Школа была далеко. Чтобы до неё добраться, нам нужно было пройти два километра, переходя сначала через мост, потом через железную дорогу и автотрассу. К счастью, Ольга Петровна тоже жила в нашем отдалённом поселке, и поначалу она всегда брала нас с собой. Нас было четверо: Оля, Валерка, Женька и я. Каждый день мы собирались во дворе у Ольги Петровны и ждали, когда же можно будет отправиться в путь. А в это время дядя Федя, её муж, угощал нас помидорами, посыпав солью их бархатистые, разделённые по-щедрому дольки.

Ольга Петровна шла быстрыми шагами, и мы, как цыплята, бежали за ней следом. Казалось, она всегда спешила. Когда мы приближались к школе, навстречу уже бежали девочки из нашего класса – каждая хотела помочь ей нести сумку, и поэтому все бежали наперегонки, чтобы дотянуться до заветного ридикюля. Радостное ожидание.

Ольга Петровна была высокая, стройная и красивая. Она всегда была нарядно одета, «по-городскому». Уверена, что все девчонки нашего класса запомнили её красивую расклешённую чёрную вязаную юбку с разноцветными полосками на подоле, которая прекрасно смотрелась с её блестящими кожаными сапожками. Раньше она жила в городе, в Семипалатинске, мы были её первым классом после того, когда она с моим дядей, маминым старшим братом, вернулась жить в родное село.

«Ребятишки, а теперь мы сделаем разминку!» – говорит она, и мы встаём с наших школьных скамеек, поднимая руки, и повторяем за ней хором незатейливые строки:

Мы писали, мы писали,

Наши пальчики устали,

Мы немного отдохнём

И опять писать начнём…

Поезда

Жизнь на железнодорожной станции невозможно представить без поездов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное