Читаем Дороги детства полностью

Пора урожая. В это хлопотливое время выезжали комбайны-великаны на поля собирать ячмень. Выставляли они свои руки-трубы и ехали по улице друг за другом в ряд, как красный отряд на параде. Машинно-тракторная мастерская была в стороне, за улицей и дорогой, за сараями и огородами, за складами и за базами для скота. Там в свободное от сбора урожая время стояли комбайны вдоль длинного барака-склада. В тени стены из красных кирпичей росла высокая трава. Там собирали мы наши бриллианты – мелкие ровные кубики разбитого автомобильного стекла.

В сентябре начиналась школа. Надо было снова привыкать к тому, чтобы рано вставать и идти в прохладе утра в школу по дороге через мост, железную дорогу и автотрассу. А после обеда, когда все возвращались с работы, ходили мы на огород копать картошку. Кусты её уже успели за всё лето отрасти и дать подземные плоды. А сверху, на земле, лежали уже сухие листья. Останки лета. От зелёной ботвы лежат на земле лишь тонкие бронзовые ветви-нити. Кусты все от солнца сгорели. Поникли их ветви, полегли на землю. По этим меткам находим место, где рос куст. Мама копает, мы собираем в вёдра и высыпаем их потом в мешки.

Какая уродилась в этом году картошка? Чудо. Из одной картофелины рождалась целая семейка. Крупные клубни прижались друг к другу. Вот они, посмотрите!.. Лезвие лопаты поднимает землю бережно из-под засохшего куста.

«Ого. Какой богатый куст! А в этом как? Ну-ка, давай посмотрим. А тут не очень. Или не всё нашла лопата? Давай ещё копнём. Вдруг промахнулась. Смотри. Тут крупный клубень. А рядом с ним – малышки. Ну, тоже ничего. Пойдут на корм или оставим на посев. Работы хватит нам ещё».

Рядом соседи тоже копают. Взрослые перебрасываются между собой парой фраз и работают дальше, углубившись в процесс.

За пару часов мешки наполняются. Половина огорода убрана. Уже темнеет.

Огороды лежат у подножия ближних холмов. Вдали видна железная дорога, лесозащита и цепь голубых, покрытых лёгкой дымкой гор. Солнце уже закатилось, оставив пылать ярким огнём чистое синее небо. Лишь редкие фиолетовые облачные перья не могут понять, куда же им лететь сейчас. А нам пора домой.

Когда коровы возвращаются с пастбища

Жизнь в селе размеренна, в ней есть своя музыка, свой ритм, отличный от городского. В деревне больше ритуалов, действий, повторяющихся изо дня в день, придающих бытию ту непоколебимость, неизменность, внушающую спокойную уверенность в завтрашнем дне. Ничего не изменяется под небом. Земля вертится вокруг солнца. Утро сменяет вечер. Утром выгоняют скот на пастбище. Вечером встречают. И так всё лето и осень, пока ноябрьское небо не засыплет снегом степи и горы.

А пока тепло и степь ещё может кормить скот, собирались каждый вечер дети и женщины у стены конюшни и ждали, когда на самом дальнем холме появятся и покатятся вниз первые точечки возвращающихся с пастбища баранов и коров. С приближением живой лавины беззаботная тишина уходящего дня взрывалась вдруг громким рёвом, мычанием, блеянием, щечками бича, пылью и топотом копыт, свистами и окриками. Скот идёт!

Но постепенно всё успокаивается. Коровы привязаны, напоены и подоены, легли уже и жуют жвачку во сне. Бараны и козы притихли и только изредка чихают в загонах. Снова тишина, солнце заходит за сопки, обагряя чистое небо. Стемнело, в летней кухне горит свет. Пора ужинать.

Первый класс

Уходило беззаботное лето. Холодали вечера. Выпадала по утрам серебристая роса. Оставалось в августе всего лишь несколько листков в календаре до сентября. Приносила мама канцелярские товары из универмага: новые тетради, шариковые ручки, счётные палочки в пластмассовом футлярчике.

Деревянные линейки, карандаши – простые и цветные. Запах бумаги. Свежие белые листы учебных тетрадей. И дневник – книжка-тетрадка в белой обложке. Всё для учёбы. Школьная форма уже готова, висит на плечиках, с нашитыми белыми манжетами и воротничками. В длинные косички вплетены пышные белые банты.

Ах, какие разные причёски можно делать из косичек и бантов: конец одной косы привязать бантом к основанию другой, наперекрест – получится корзинка, или сложить каждую косичку вдвое – и зацветут на голове цветы из пёстрых капроновых лент. А ещё можно сделать конский хвостик – обхватить волосы чёрной резинкой из велосипедной камеры и обвязать его ярким бантом. Красота.

Раздарил все дни богатый добрый август. Завтра в школу, в первый раз! Все родные тоже немного волнуются – ребёнок идёт в первый класс! Всё готово. Завтра рано надо всем вставать.

Прохладным сентябрьским утром мы в школу идём. Новые сандалии, белые гольфы, яркие ленты в косичках. Обёрнуты газетой букеты из душистых бархатцев и розовых «школьников». Напоминает о прошедшем лете родных цветов знакомый аромат, навевая грусть. Лето прошло. Интересно, как там будет в школе?

На школьном дворе проводилась торжественная линейка.

Перейти на страницу:

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное