Читаем Дорога полностью

День странно тихий. Он такой,Каким давным-давно уж не был.И мы, как воду, пьем покойНепотревоженного неба.Нам тишина — почти обновка,Почти что — возвращенный рай,Уже на прежних остановкахСпокойно люди ждут трамвай.И гусеница ребятишекПо солнцу в ближний сквер ползет.Теперь ничто их не спугнет, —Капель одна с весенней крышиНа них, быть может, упадет.О город мой! Дышать мне вольно,В лицо мне веет ветер твой, —Что ж мне не весело, а больноГлядеть в просторы за Невой?И думать пристально, бесцельноО тех, кого я не верну,Кто пал за Пулково, за Стрельну,За нас, за эту тишину…

«Сердце трудное не радо…»

Сердце трудное не радо,Чем его ни ублажай,Даже солнцем Ленинграда,Даже тем, что снова май.Память зреет, память мучит,И не мил мне белый свет.И не праздновать бы лучшеМне на празднике побед!По пятам за мною следом —Тени, тени… Сколько их!Салютуя всем победамВсех соратников живых,Подымают к небу чашу,Молят, чашею грозя:Причаститесь кровью нашей,Ею брезговать нельзя!

«Майский жук прямо в книгу с разлета упал…»

Майский жук прямо в книгу с разлета упал,На страницу раскрытую — «Домби и сын».Пожужжал и по-мертвому лапки поджал.О каком одиночестве Диккенс писал?Человек никогда не бывает один.

«Если птица залетит в окно…»

Если птица залетит в окно,Это к смерти, — люди говорят.Не пугай приметой. Все равноРаньше птиц к нам пули залетят.Но сегодня, — солнце ли, весна ль, —Прямо с неба в комнату нырнулКрасногрудый, стукнулся в рояль,Заметался и на шкаф порхнул.Снегирек, наверно, молодой!Еле жив от страха сам, небось.Ты ко мне со смертью иль с бедойЗалетел, непрошеный мой гость?За диван забился в уголок.Все равно! — к добру ли, не к добру,Трепетанья птичьего комок,Жизни дрожь в ладони я беру,Подношу к раскрытому окну,Разжимаю руки. Не летишь?Все еще не веришь в глубину?Вот она! Лети, лети, глупыш,Смерти вестник, мой недолгий гость!Ты нисколько не похож на ту,Что влетает в комнаты, как злость,Со змеиным свистом на лету.1943

«Лето ленинградское в неволе…»

Лето ленинградское в неволе.Все брожу по новым пустырям,И сухой репейник на подолеПриношу я в сумерках к дверям.Белой ночью все зудит комарик,На обиды жалуется мне.За окном шаги на тротуаре —Кто-то возвращается к жене…И всю ночь далекий запах гариНе дает забыть мне о войне.Лето 1943

Гроза над Ленинградом

Перейти на страницу:

Похожие книги

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе
Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Роберт Рождественский заявил о себе громко, со всей искренностью обращаясь к своим сверстникам, «парням с поднятыми воротниками», таким же, как и он сам, в шестидесятые годы, когда поэзия вырвалась на площади и стадионы. Поэт «всегда выделялся несдвигаемой верностью однажды принятым ценностям», по словам Л. А. Аннинского. Для поэта Рождественского не существовало преград, он всегда осваивал целую Вселенную, со всей планетой был на «ты», оставаясь при этом мастером, которому помимо словесного точного удара было свойственно органичное стиховое дыхание. В сердцах людей память о Р. Рождественском навсегда будет связана с его пронзительными по чистоте и высоте чувства стихами о любви, но были и «Реквием», и лирика, и пронзительные последние стихи, и, конечно, песни – они звучали по радио, их пела вся страна, они становились лейтмотивом наших любимых картин. В книге наиболее полно представлены стихотворения, песни, поэмы любимого многими поэта.

Роберт Рождественский , Роберт Иванович Рождественский

Поэзия / Лирика / Песенная поэзия / Стихи и поэзия