Я вспомнила, как один из защитников террористов, собиравшихся взорвать десять авиалайнеров над Атлантикой, оправдывал их действия непримиримой войной. Ведущий пытался его урезонить, сказал, что в самолетах были сотни мусульман, в том числе дети и женщины. Еще тысячи других людей, ни в чем не виноватых.

Тогда этот тип хладнокровно ответил:

«Они все равно все виноваты. Пусть не голосуют за Блэра».

Вот так. Для таких выродков цена человеческой жизни равна нулю. Они готовы уничтожить половину населения нашей планеты, чтобы все остальные жили по их правилам.

Я сидела на кровати, и слезы катились у меня по щеке. Потом пришел хаджи Рахман и послушал запись. Честное слово, у него не дрогнул ни один мускул на лице. Словно речь шла не о нем. Ни один. Я смотрела на него и беззвучно плакала.

Интерлюдия

Остальное вы, очевидно, знаете из газетных сообщений. Террорист Абдулсалим был арестован саудовской службой безопасности. Мы передали им эту запись, правильно рассудив, что по российскому законодательству самое большое наказание — это пожизненное заключение. Тогда как в Саудовской Аравии есть смертная казнь в ее самом ужасном виде. Публичное отсечение головы!

Его напарник, с которым он разговаривал, успел сбежать и был объявлен в международный розыск. Потом говорили, что его ликвидировали агенты МОССАДа. Не совсем понимаю, откуда они могли узнать о том, что происходило здесь, в Мекке.

Позже выяснилось, что где-то в Южной Африке еще несколько лет назад были разработаны штаммы вируса Эболы, от которых нет никакой защиты. Несколько ученых-расистов пытались таким вот образом устроить эпидемию этой самой заразной болезни на земле в ЮАР, в стране «победивших черных», как они тогда говорили.

Идея была в том, чтобы этот вирус поражал только черных. Но природа мудрее самых подлых мыслей. Вывести подобный штамм просто невозможно. Он убивал всех, без разбора. Ученые понимали опасность. Они не решились использовать вирус, но продали его не самым лучшим людям, которые попытались пустить в ход это страшное оружие.

Все было рассчитано до мелочей. Ведь на входе в аэропорт никто не станет проверять каждого человека на наличие в нем этого вируса Эболы. Девять из десяти человек, зараженных им, гарантированно умирают. От него нет никакой защиты.

Можете не поверить, но Абдулсалиму публично отрубили голову. В обвинении были указаны и попытка заражения, и убийство Хасанова, и ложный донос на Джамалова, и даже попытка убить меня.

Но все эти преступления были бы не так ужасны, если бы он не допустил самого страшного святотатства. Абдулсалим совершал преступления во время своего хаджа, а такому кощунству нет прощения в Саудовской Аравии.

Я понимала, что мы поступили ужасно, но, по-моему, правильно. Если бы ситуация повторилась, я сделала бы точно так же. Иногда нужно уметь отвечать жестокостью на жестокость. Ведь террористы планировали смерть миллионов людей.

Хаджи Рахман понял все, как только прослушал запись. Он не вернулся домой и не полетел в Стамбул. Старик попросил сжечь его тело после смерти, чтобы зараза не могла распространиться среди людей, и не разрешил мне попрощаться с ним.

Я умоляла его обратиться к врачам, но хаджи Рахман был мудрым человеком. Если террористы считали, что уже в самолете, на пути обратно, он может заразить людей, то это означало, что времени у нас совсем нет. Вернее, его не имелось у хаджи Рахмана. Тогда он принял решение. Вызвал полицию, попросил меня передать им мой телефон и поднялся к себе.

Самое примечательное, что в последние минуты своей жизни он не захотел встретиться с Абдулсалимом. Очевидно, решил, что не стоит омрачать свои последние минуты разговором с таким мерзавцем. Может, и правильно сделал.

Абдулсалим его искал, снова звонил своему напарнику и требовал помощи. Он уже понимал, что каким-то неведомым образом раскрыт.

В эти минуты хаджи Рахман молился. Потом он позвонил домой, ничего не стал объяснять и только попрощался со своей семьей. Старик на всякий случай оставил записку, указал в ней, чтобы никто, кроме медиков, не трогал его тела. Я уже говорила, что он попросил сжечь себя.

В отличие от мерзавцев, которые планировали пронести заразу в Россию и убить столько людей, устроить невиданный террористический акт, он понимал, что любой ущерб недопустим. Это террористы считали, что гибель случайных и невиновных людей — вполне «допустимый ущерб» в их войне. Так думают мерзавцы во все времена и у всех народов. Человеческие жизни для них — всего лишь «допустимый ущерб», при помощи которого можно добиться своих целей. Чужие и даже свои. Никакой жалости.

Я часто вспоминаю наш последний разговор с хаджи и понимаю, что в тот момент беседовала уже со святым человеком, принявшим решение умереть, чтобы не причинять вреда людям, близким и далеким. Он не оставил себе ни единого шанса, попросил, чтобы его тело сожгли.