Чингиз Абдуллаев

Допустимый ущерб

Всего лишь — тридцать тысяч гугенотов.

Пролог

Рядом с Алеппо вот уже несколько месяцев шли затяжные бои без особого успеха для воюющих сторон. Противники уже осознали, что победить невозможно, любое наступление приведет к еще большим жертвам, а отход будет выглядеть поражением.

Поэтому правительственные войска делали вид, что усердно выбивают боевиков из кварталов, занятых ими. Оппозиционеры тоже делали вид, что ожесточенно сопротивляются.

Командиры получали снаряды, новое оружие и деньги на вербовку добровольцев. Именно поэтому все они были лично заинтересованы в затягивании этого противостояния.

Иногда к каждой из сторон подходило небольшое подкрепление. Но общий баланс сил не особенно менялся. Только время от времени, примерно раз в месяц, те или другие устраивали интенсивную артиллерийскую канонаду, обстреливали противника и расходовали свои запасы снарядов.

Бои шли в основном за шоссе, ведущее к Алеппо, и северную часть города. В районе Лирамуна располагались оппозиционеры. Их отряды возглавляли боевики, прибывшие сюда из Катара и Саудовской Аравии.

Захру контролировали правительственные войска. Им помогали боевики «Хезболлы», окопавшиеся в соседнем районе Халеб аль-Джедад.

Постороннему человеку, непосвященному европейцу или американцу все это могло показаться сплошной абракадаброй, но на Востоке, а особенно на Арабском, все понимали, кто и за кого воюет. А самое главное — почему.

Секта алавитов, традиционно правящая в Сирии, насчитывает всего шестнадцать процентов от общего населения государства. «Хезболла» является шиитской организацией, которую поддерживал и финансировал Иран.

Противниками президента Сирии Башира Асада в основном являются сунниты, которые получают помощь из Катара и Саудовской Аравии.

Одним словом, противостояние, начавшееся в мусульманском мире полторы тысячи лет назад, сразу после смерти Пророка, продолжается до двадцать первого века. Оно делит мусульманский мир на непримиримых шиитов и суннитов.

Схватки в районе Захры в последние несколько дней усилились. К правительственным войскам подошел еще один отряд боевиков «Хезболлы».

Когда начался очередной артиллерийский обстрел, сразу несколько человек перебежали от одного здания к другому. Они хотели под его прикрытием прорваться к центральной площади Алеппо и неожиданно наткнулись на тяжелораненого мужчину, который пытался им что-то сказать.

— Это наш или чужой? — равнодушно спросил командир группы, глядя на умирающего человека.

— Не знаю. — Один из его людей наклонился и громко спросил: — Ты кто? Как тебя зовут? За кого ты сражаешься?

— Откуда вы пришли? — вместо ответа сумел выдавить из себя раненый.

Судя по черной крови, которая текла из раны в боку, было понятно, что он умрет буквально через несколько минут. Люди, находившиеся на войне не первый день, понимали, как опасна такая рана. Несчастному уже нельзя было помочь.

— Мы из района Халеба, — пояснил командир, тоже наклоняясь к умирающему. — Ты что-то хочешь сказать?

— Кто ты? — снова простонал раненый.

Было понятно, что он едва держится, из последних сил пытается не потерять сознание.

— Командир отряда Джераб Айхан. Кто ты такой? Что ты хочешь?

— Вы на стороне правительственных войск?

— Можно сказать и так, — подтвердил командир.

— Сообщите в посольство России. Пусть передадут. Джихад… Москва… чемпионат… во время хаджа.

— Что он говорит? — не понял Джераб.

К ним протиснулся врач отряда, тоже наклонился к умирающему и спросил:

— Что вы хотите сказать?

— Передайте… чемпионат… хадж… Москва.

— Бормочет что-то непонятное.

— Ты сумеешь его спасти? — спросил на всякий случай Джераб.

Врач покачал головой и убежденно произнес:

— Ему уже нельзя помочь.

— Пусть назовет свое имя, — потребовал Джераб.

Врач снова наклонился к раненому. Но тот уже ничего не мог произнести, дернулся и стих.

— Все, — сказал врач. — Он умер.

— Ты понял, что он говорил? — уточнил Джераб.

— Ничего не понял. Может, он бредил?

— Наверное, — отмахнулся Джераб. — Идем дальше. Нам нужно пробиться к площади.

Командир не мог предположить, что в группе, которую он сам формировал и готовил, всех знал уже несколько лет, был и осведомитель. Два года назад его внедрила в отряд военная разведка израильского Генштаба АМАН.