Читаем Допустимый ущерб полностью

Полковник Кафаров прилетел в Стамбул сегодня днем. Когда сюда прибыл один из самых ценных агентов МОССАДа Яков Гольдфарб, было неизвестно никому, даже его непосредственному начальству. Он обычно летал не прямо из Тель-Авива, а через Германию.

— Я рад вас видеть, — сказал Кафаров.

— Взаимно!

Оба профессионала работали в разведках своих стран около сорока лет. Микаил Алиевич начинал еще в КГБ СССР, где и прослужил первые двадцать лет. Гольдфарб всегда работал в МОССАДе. Даже не имея военного звания, он являлся одним из самых ценных агентов. Вдобавок Яков Гольдфарб был известным литературным критиком, книги которого переводились на многие языки.

Со стороны можно было подумать, что просто встретились два пожилых друга, которые не виделись некоторое время. Они повернули в сторону от побережья и углубились в кривые улочки Узкюдара. Здесь было бы сложно организовать обычное наблюдение. Сейчас как раз было время послеобеденной молитвы, когда кварталы Узкюдара пустели.

Оба знали, для чего они так срочно прилетели в Стамбул.

— Что вам известно об этой операции? — спросил Гольдфарб.

— Мы получили просьбу Москвы продублировать отправку нашего агента и проконтролировали проезд Джамалова через Баку, — сообщил Кафаров. — Судя по нашим сведениям, он ни с кем не встречался. Просидел два часа в кафе и уехал в аэропорт, откуда улетел в Стамбул.

— Мы тоже проверяем, — сказал Гольдфарб. — Когда речь идет о подобном террористическом акте, мы обычно задействуем все свои возможности. Тем более что первую информацию в Москву передали по нашим каналам. Уже потом там начали разработку этой операции. Русские не сообщили нам о том, что и ваши службы подключены к делу. Поэтому мы потеряли так много времени, но через турецкую разведку МИТ узнали о вашем сотрудничестве с российскими спецслужбами.

— У вас всегда были тесные связи с турками, несмотря на все попытки Эрдогана поссорить ваши страны, — добродушно заметил Кафаров.

— В турецкой разведке на самых важных должностях всегда работали профессионалы, которые проходили стажировки в ЦРУ, — напомнил Гольдфарб. — Если турецкому премьеру удалось немного прижать своих военных, то с разведкой и контрразведкой такой номер не проходит. Там свои правила. МИТ всегда был нашим надежным союзником. Они ведь члены НАТО, с которыми мы тоже активно сотрудничаем.

— В том числе и против иранских, сирийских и арабских спецслужб. — Кафаров усмехнулся.

— Мы тоже помогаем туркам, как можем, — заметил Гольдфарб. — Особенно против курдов и сирийцев, за которыми внимательно следим. Да и против ваших бывших коллег. Я имею в виду прежний КГБ, который особенно активно работал как раз против турков. Хотя об этом вы, азербайджанец, наверняка знаете гораздо больше меня. Вас ведь, конечно же, использовали и на турецком направлении.

— Я должен что-то отвечать? — с нескрываемой иронией уточнил Кафаров.

— Нет. Это только мои предположения. Но сейчас ваше Министерство национальной безопасности сотрудничает с турецким МИТ, значит, мы являемся почти союзниками. Хотя нам прекрасно известно, что ваши офицеры все еще поддерживают достаточно тесные связи и с российскими спецслужбами.

— Мы все родом оттуда, — напомнил полковник.

— Это я знаю. О ваших операциях в КГБ до сих пор ходят легенды. Могу признаться, что четверть века назад у нас серьезно рассматривались вопросы вашего возможного устранения.

— А в Москве знали о вашей настоящей деятельности и тоже хотели принять решение по ликвидации, — вспомнил Кафаров и ответил любезностью на любезность. — Но началась перестройка, и у Москвы были уже другие приоритеты.

— Со стороны может показаться, что мы — два старых параноика, которые вспоминают, как не смогли убить друг друга. — Гольдфарб улыбнулся. — Но давайте вернемся к нашему Неджаду Мехмеду. — Турки не смогли его взять. Он сбежал задолго до того, как в его доме появились контрразведчики.

— Поэтому мы так прореагировали, — пояснил Кафаров. — О случившейся автомобильной аварии у нас знали только несколько человек. Об операции — только трое. Кроме меня. Всем им я доверяю настолько, насколько можно.

— Поздравляю. Тогда почему сбежал Неджад Мехмед?

— Мы передали сообщение в МИТ, и они почти сразу решили его арестовать. Но через два часа нам сообщили, что он ушел.